Книга Тайна антикварной лавки, страница 43 – Ирис Харди

Дракон прошел в самый дальний, темный угол заведения, выбрав стол, с которого идеально просматривались и входная дверь, и узкое окошко, выходившее прямо на причальные мостки.

Подскочивший шелудивый мальчишка-служка, глянув на тёмную фигуру, не посмел задать ни единого вопроса. Маг молча бросил на засаленный дуб мелкую серебряную монету и ровным, бездушным голосом процедил:

— Эль. Самый сухой. И проваливай.

Вскоре перед ним опустился тяжелый глиняный кубок. Дракон не стал пить. Он лишь прикоснулся длинными пальцами к прохладной глине, позволяя тонкой магии проверить жидкость на яды. Чисто. Колдун откинулся на деревянную спинку, уставившись серыми, немигающими глазами на пламя чадящей лампы.

Мысли, вопреки его воле, упрямо возвращались не к предстоящей сделке и не к наемникам. Перед глазами снова и снова всплывал образ той странной, нездешней девицы Элис.

Дракон чуть сузил глаза под капюшоном, вспомнил, как она стояла приколоченная к дубу ледяными кольями — хрупкая, тонкая фигура под тяжелыми складками изумрудного плаща, из-под которого виднелась одна лишь сорочка. В любой другой женщине из этого века при виде его истинной силы и леденящего взора жила бы лишь рабская покорность и парализующий ужас. Но эта...

Колдун едва слышно усмехнулся про себя, вспомнил её дерзкий, горящий ненавистью и отчаянием взгляд. «Ну ты и гад ползучий!» — всплыли в памяти ее слова. Никто и никогда за последние сто лет не смел называть его так. В ней не было рабского страха, лишь дикое, первобытное желание жить и колоссальная, непостижимая гордость.

«Слишком живая для этого мертвого города, — подумал колдун, и в груди тягостно сжалось давнее, казалось, навек выжженное чувство. — И до одури похожа на ту, кого я не сберег».

Ему отчаянно, вопреки разумной логике, не хотелось отдавать её в руки Герцога. Старый, разлагающийся паук выпьет из этой девчонки всё: жизненную силу, душу, воспоминания, превратив её в пустую сухотку ради своего проклятого бессмертия.

Но на другой чаше весов лежала сестра.

Сестра. Его маленькая, родная девочка, чья судьба вот уже столько лет оставалась темным пятном на его совести. Если Герцог не врет, и сестра действительно жива, выброшенная заклинанием главы ордена в потоки времени, то ради её возвращения Дракон был готов сжечь весь этот город дотла.

Семья была единственной причиной, удерживающей его в этом мире.

«Выбрать одну из них? Пожертвовать пришелицей ради сестры?» — холодный рассудок Дракона привычно требовал точного расчета. Но сердце, отогретое дерзким вызовом Элис, отказывалось принимать такую цену.

«Герцог считает себя самым хитрым, — бормотал себе под нос Дракон, пальцами сжимая край глиняного кубка. — Он думает, что заманил их в свои сети и принудит добровольно отдать артефакты. Он уверен, что я буду послушным слугой, приносящим ему жертвы на блюдечке. Но старик забыл, с кем играет».

В голове колдуна выстраивался новый, опасный и предельно дерзкий план.

Герцогу нужны две девчонки — та, что заточена в башне с Тенью, и Элис, бегающая сейчас по базару с бубном. Старик ждет, что их приведут к нему в тронный зал для ритуала. Значит, нужно сыграть по его правилам, но полностью переписать финал.

«Нужно сделать так, чтобы обе девицы оказались в замке, но ни одна из них не попала в лапы старика до того момента, пока я не вытяну из него правду о сестре, — обдумывал Дракон. — Тень держит Милу в башне — там она под защитой, брат не отдаст её без моего приказа. Элис же надо спрятать так, чтобы Герцог думал, будто она схвачена, но чтобы на деле находилась вне его досягаемости. А когда старик раскроет карты и укажет местонахождение сестры, я просто выжгу его истинную личину, разрушу ритуал и заберу всех троих».