Книга Тайна антикварной лавки, страница 22 – Ирис Харди

«Да, — подумала Элис, вспоминая то чувство, когда её резанул этот стальной взгляд на площади. — Точно был старший. Такой взгляд просто так не забудешь. Во сне увидишь — не проснешься».

— Ладно, иди уже, — устало проговорила Элис, чувствуя, что поток полезных сведений иссяк.

— Доброй ночи, госпожа! Засовы не забудьте задвинуть! — присела в реверансе женщина и выскочила за дверь.

Элис закрыла тяжелую створку, с громким щелчком надвинула оба железных засова и опустилась на край пышной перины.

Она сидела в тишине, слушая, как поскрипывают старые балки таверны. Мысли кружились в голове беспорядочным роем.

«Так. Спасибо, конечно, тебе, Дракон, за бабки и за то, что отменил мое сжигание на костре, — мысленно обратилась она к неизвестному спасителю. — Но вопрос у меня к тебе такой: с какого такого ляду ты не дал меня убить? Зачем тебе вообще вмешиваться в казнь незнакомки? При чем здесь герцог-лавочник? И, самое главное, у меня есть один малюсенький, крошечный вопросик: КАК МНЕ ОТСЮДА СВАЛИТЬ ДОМОЙ?!»

Ответа не было. Элис вздохнула, не спеша разделась, налила в таз воды и с удовольствием смыла с себя всю грязь и копоть. Затем, натянув на себя нижнюю сорочку от украденного платья, рухнула на подушку, мгновенно проваливаясь в глухой, беспробудный сон.

Острый, пронзительный холод средневековой подворотни бил в лицо, но Мила не замечала его, пока бежала без оглядки. Ноги скользили по размокшей, зловонной грязи, подол тёмного пальто безнадежно вымазался, а дыхание сбилось в рваные, тяжелые всхлипы. Она вспомнила картину, увиденную в полутьме погреба. Разбросанные склянки, серая пена на губах скрюченной отравительницы стояли перед глазами.

Лишь тяжелый кусок свежевыпеченного хлеба, лежавший в ее сумке, давал хоть какую-то надежду на то, что все не так ужасно в этот день.

«Ну, хоть хлеба захватила, — пытаясь совладать с паникой, пронеслось в голове у девушки, пока она уходила всё глубже в лабиринт переулков. — Перекушу позже, а сейчас нужно срочно найти того странного человека в шляпе. Что-то подсказывает мне, что он может помочь. Он здесь единственный выбивается из этой серости».

Каменные стены облупленных построек смыкались над головой, перекрывая серое, набухшее снегом небо. Мила сворачивала из одного тёмного тупика в другой, судорожно вглядываясь в редкие силуэты местных жителей. Из-за дикой скачки мыслей — от ядовитого вина и спасительного красного камня на медной чаше, до отчаянных попыток сообразить, как вернуться в свой XXI век — девушка совершенно переключила внимание с реальности на свои внутренние монологи.

Вся в своих мыслях, Мила совсем не смотрела на дорогу. Выскочив из-за очередного поворота возле бревенчатого сарая, она со всего маху влетела в кого-то, кто неторопливо двигался навстречу.

Удар вышиб из легких воздух. Мила взвизгнула, потеряла равновесие, и оба с оглушительным глухим треском повалились прямо на раскисшую брусчатку. В разные стороны со звоном, дребезгом и стуком посыпались десятки предметов: стеклянные пузырьки, медные коробочки, пучки сухих трав и свертки.

— Ох! Прошу прощения, я вас не заметила! — машинально, задыхаясь от бега, стала извиняться Мила. Она сидела на коленях прямо в грязи, судорожно расправляя подол.

Подняв глаза, девушка обомлела.