Книга В объятиях медведя, страница 7 – Мария Лунёва

Вздохнув, я невольно глянула туда, где совсем недавно лежал медведь подранок. Он ушел на следующий день, немного шатаясь, и хромая на заднюю лапу. Я искренне желала, чтобы все у него поджило, и он добрался до своей берлоги.

Снова поежившись, обняла себя за плечи. Нужно было идти в дровницу, а это значит, высовывать свой нос наружу.

А там грязь, слякоть и сырость.

Не любила я осень, да и зиму тоже. Летом дел невпроворот: сбор трав, сушка, измельчение. Потом на тракт идти торговать, так среди людей и день незаметно проходил.

А зима - это время одиночества.

Раньше хоть кошка была, да умерла от старости. Я бы и рада приютить котенка, да нет его и взять неоткуда. Голод вокруг, перевелись животные.

Вздохнув, я потянулась за старенькой шубкой и обулась в колоши. Деваться некуда, нужно топить, иначе все черной плесенью порастет да отсыреет.

Через час в комнате стало теплее.

Снова глянув на улицу, убедилась, что снег более не идет. Значит можно идти за дровами, да и ягоду может соберу: у ручья в низине ее ой как много еще осталось.

Выйдя из дому, я направилась прямиком в лес, таща за собой старенькую низкую тележку. Под моими ногами чавкала грязь, а выпавший белый снег на глазах превращался в холодную склизкую жижу. Пробравшись через ельник, я вышла на опушку. Глянула на землю, ища свежие следы. Зверя видно не было. Пройдя вперед, углубилась в лес, следуя своей тропинкой.

Далеко заходить не стала, выбрав на опушке березу потолще, достала топор и принялась рубить. Плотная древесина даваться не хотела.

Занятая своим делом, не сразу сообразила, что лес стих. Так бывает, когда какой хищник забредает. Повалив, наконец-то, дерево, я прислушалась.

Тишина.

И вдруг злобный низкий лай совсем близко. Собаки у нас водились, но в лес они редко забредали. Что им тут делать? Их забота двор хозяйский охранять.

Сжав в руке топор, я продолжала стоять истуканом.

Вроде и ничего страшного не происходит, но ощущение такое словно я жертва, на которую охота ведется. Глупое чувство, необоснованное. И впору посмеяться бы, только сердце как башенное колотится.

Минута прошла, за ней вторая.

В лесу сохранялась тишина, даже птица редкая не вскрикнет, только скрип ветвей в вышине. Немного расслабившись, я принялась спешно рубить ствол на чурки и складывать их в тележку. Ветви для растопки наспех связала веревкой и кинула сверху. Так быстро я, наверное, никогда топором не орудовала.

Но постепенно тревога моя вернулась, и стало муторно беспокойно.

Уже не обращая внимания на то, что тележка моя полупустая, я схватись за ручку, и потащила ее к дому. Одно желание было - убраться из лесу поскорее. Выйдя на свою протоптанную годами тропинку, ускорила шаг, а вскоре и вовсе побежала, оставляя последние силы на то, чтобы допереть свою ношу.

Не вышло!

Дорогу мне преградили два огромных рыжих пса в кожаных ошейниках.

Барина охотничья свора.

Я остановилась и замерла, понимая, что раз тут две собаки, то остальные на подходе, а там уж и хозяева подоспеют. И тогда мне конец. Я в их глазах добыча интересная, и попользуют, и собак своих натаскают. Живой от таких не уйти. Медленно я двинулась вперед, но сделав всего три шага, снова остановилась, услышав злобное рычание. Недалеко раздался охотничий рог, и гадать не нужно было, какую жертву учуяли псы.