Книга В объятиях медведя, страница 25 – Мария Лунёва

Бьерн распрямился и, словно почувствовав на себе мой взгляд, обернулся и хмуро глянул. Смутившись, отошла и тяжко вздохнула. Хороший это был бы дом, даже нужник недалеко находился. Остаться бы здесь, но нет, послали мне на голову лесные духи этого мужчину.

Подойдя к куче своих вещей, с тоской развернула испорченное платье. В нём ещё моя мамка ходила. Ему сносу не было. А этот мужлан, взял и порвал.

— Так и будешь над тряпьём этим чахнуть?  - раздалось ироничное от двери. - Коли чувствуешь себя лучше, так делом займись.

Мысленно обозвав мужчину самыми гнусными словами, какие были мне известны, я тихо пробурчала:

— Какими делами?

— А что дел мало? - Бьерн прошёлся по комнате и запихнул котелок с мясом в растопленную печь. - Да хоть собери эти тряпки. Всё равно маешься весь день.

— Вас раздражает моё безделье? - что-то в его словах сильно задело. - А вы мне вообще кто, чтобы указывать на то, что мне делать, а чего нет. Я вас к себе не звала и с вами последнюю корку хлеба не доедала, чтобы вы мне за своего были. За заботу я благодарна, в ответ могу тоже отплатить делом каким. Но не надо со мной, как с вещью.

— Ты моя женщина, - рыкнул он. - Не дерзи!

— Коза деревенская - твоя женщина, - всё, меня прорвало. - Я вам кукла тряпичная, что ли? Нашёл, значит, от грязи дорожной оттёр и всё - присвоил. Я своя собственная. И уж точно не ваша.

— Всё сказала, девочка? А теперь взяла вот это, - лесной выдернул из своей походной сумки вещевой мешок и бросил мне, - раз так горюешь из-за тряпья своего, так собирай. И чтобы я возражений твоих не слышал больше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌Я хотела было уже поблагодарить за мешок. Но его последняя фраза остановила. Подчинюсь сейчас, и он окончательно решит, что я сдалась и смирилась.

— Я сама буду решать, что мне делать. Вы мне не указ. Я первая пришла в этот дом. Я заняла его. А вы заявились после.

— Так, да?! - он засмеялся, глядя на воинственную меня. - Бунт. А кормить и лечить сама себя будешь, самостоятельная ты моя? А ну-ка сходи, добудь кролика да не попади своре на глаза. Ну, а ножки твои, думаешь, сами заживут. Твоя благодарность где, женщина?\

Глава 7.2

Крыть было нечем. Здесь он, конечно, прав. Как ни крути, а он заботился обо мне, но это не делало меня его собственностью. От бессилия я готова была руками воздух сотрясать.

Ну как же так!

Молча, подняв мешок, принялась аккуратно складывать в него свои уцелевшие вещи. Только вот платье с оторванным рукавом уже не подчинишь. Его мне пришлось сложить и оставить на подоконнике.

— Знаешь, перчинка, - раздалось за моей спиной над самым ухом, - смирись уже и подчинись.

Я лишь фыркнула, чем вызвала его открытый негромкий смех. Перехватив за талию, мужчина резко поднял меня вверх и, не дав опомниться, прижал к стене, буквально посадив на своё, протиснутое между моих ног, бедро. Ко мне плотно прижимался обнажённый мужской торс. Огромные горячие ладони задрали подол длинной рубахи и приласкали мои бёдра. Мне стало стыдно. Возмущённо пискнув, попыталась вырваться. Не вышло. Одёрнула подол - задрал его выше. В результате все мои попытки прикрыться закончились тем, что рубаха поднялась до самой талии, открывая меня мужскому голодному взору.

— Другой на моём месте, Марья, уже бы взял тебя, не церемонясь, - зашептал он мне в волосы. - Я же берегу тебя и не хочу причинять боль: ни физическую, ни эмоциональную. Советую тебе оценить это и не провоцировать меня.