Книга Узник тумана, страница 84 – Мария Лунёва

— Знаешь, Сонья, дело даже не во мне – это кровь Иных. Все женщины, что попадают к нам, за редким исключением, сопротивляются. Они не понимают происходящего. Не чувствуют эту связь; пытаются её порвать. А мужчины с ума сходят. Это странные чувства. Словно тебя зимой в прорубь с головой! Ты выныриваешь, хватаешь воздух ртом, а он застревает в твоей груди. Тебе страшно, Сонья? А представь, что ощущаю я каждый раз, как слышу твоё «нет». Когда вижу, как ты смотришь на других. Я убить готов только за взгляд. Я Иной, моя маленькая послушница. И я своё получу любой ценой!

— Что же ты сделаешь, если я откажу, Лассе?

— Ты не откажешь! Ты уже моя! – он поднял руку и провёл большим пальцем по браслету. – Я знаю истории мужчин своей семьи. И ещё будучи подростком сделал вывод, что слова – это пустое. Уговоры не дадут результата, пока на руке твоей женщины не окажется брачный янтар. Так он называется. Сначала сделай своей в глазах других Иных, а уж потом покоряй.

— И как же вы покоряете? – мой голос звучал глухо.

— Ждём, – он пожал плечами и смыл мыло. – Иные терпеливые, когда дело касается их женщин. Некоторые запирают избранных в своих спальнях и соблазняют их, вползая в их души, что змеи. Неделя, месяц, год… Но мы всё равно оказываемся здесь, – его ладонь скользнула вниз, безошибочно найдя место, где бешено билось моё сердце.

— Ты пытаешься меня напугать?

— Что ты, Сонья! Просто хочу, чтобы ты оценила мои старания, – его лицо подёрнулась дымкой. – Я ведь могу сейчас просто не спрашивать – запереть. Лишить всего и оставить только себя. Но… я не стану этого делать. Лучше я докажу, что лучшего мужчину тебе не найти.

Мне стало неуютно в его объятьях и немного страшно. Но казалось, он специально вызывает во мне эти чувства.

— Зачем ты делаешь это? Злишь?

Он молчал. Его руки сжались сильнее. Прошла пара мгновений.

— Я сам себя не понимаю, – наконец, выдохнул он.

Потянувшись за широким обрезом ткани, северянин бросил его на пол.

— Сейчас мы вытрем тебя, и ты ляжешь отдыхать.

— Лассе?

Подхватив, он осторожно помог мне выбраться из бочки. Стоя на куске ткани, я позволяла ему помогать обтирать своё тело. Понимала, что у него нет на это права, но молчала. Что-то подсказывало мне, что нельзя ему дерзить.

Тут нужна хитрость, а это качество не в моём характере.

Не умела я юлить и изворачиваться.

— Готово, – он откинул влажную ткань и подал мне свою тунику.

Надев её, я легко переступила на матрас и, усевшись, завернулась в одеяло.

— Бочку сейчас перенесут в умывальню. Завтра можно будет мыться там. Братья туда не сунутся.

— А?.. – я указала в сторону коридора, намекая на Рольфа.

— За него не переживай. Он всегда знает, когда стоит являться, а когда нет. Но мне спокойнее, что он рядом.

— Почему?

— Причин тому очень много. Но, скажем, он самый непредсказуемый из всех моих братьев.

— А ты, Лассе, любишь всё и всех контролировать?!

Он приподнял брови и улыбнулся.

— Вот видишь, как хорошо ты понимаешь тонкую организацию моей души. Ложись и закрывай глаза.

Обняв мягкую подушку, я подчинилась.

Лёжа под одеялом, наблюдала, как он выносит воду и вытаскивает здоровую купель в коридор. И делает это так легко, словно она весу не имеет. Никому из воинов дозволено войти в спальню не было. Последним исчезло и моё мокрое платье.