Книга Маяк на улице Рамбла, страница 48 – Льюк Оливерас

Не теряя ни секунды, малыш добежал до дома, забросил ранец на кровать, бережно взял из рук матери приготовленный для него бутерброд и умчался прочь.

— Не задерживайся, Льюисет! Тебе завтра в школу! – крикнула ему вслед мать, когда мальчишка был уже почти у входной двери старого здания, в котором они жили.

Дон Рамон вышел на скромный балкон, чтобы убедиться, что его сын направляется к Рамбле, и довольный сел за обеденный стол, за которым его уже ждали супруга и дочь. Они собирались вместе пополдничать. Однако причина этой встречи выходила за рамки простого семейного общения.

— Дочка, мы с мамой хотим с тобой поговорить… – начал глава семейства Рос Адель, пока Росита наливала ему кофе из старого кофейника, стоявшего на потрепанной скатерти в центре стола.

Агнес быстро поняла, что этот разговор будет не таким серьезным, как могло показаться на первый взгляд. Ее родители всегда были очень ласковы и открыты, и она была уверена: если они узнают о ее любви к Пьеру, то не станут чинить им препятствия.

— Что случилось, отец? Я что-то сделала не так?

— Вовсе нет, дочка. Мы просто хотели откровенно обсудить кое-что важное… – вмешалась Росита, не дав возникнуть недоразумению.

— Агнес, ты знаешь, что мы всегда уважали твои желания и никогда не заставляли тебя делать то, что тебе претит. Например, ты работаешь вместе с мамой, потому что сама настояла на том, чтобы оставить учебу и освоить это ремесло.

— Да, папа, я знаю… Я понимаю, как мне с вами повезло.

Дон Рамон сделал первый глоток кофе, прежде чем продолжить разговор, который он уже некоторое время тщательно обдумывал.

— Видишь ли, дочка… Атилио рассказал нам, что ты часто навещаешь Пьера, и, по правде говоря, мы не имеем ничего против этих встреч. Юноша он ответственный, кажется хорошим и воспитанным человеком – большего и желать нельзя от того, кто украл твое сердце…

Агнес залилась краской. Она предчувствовала, что разговор пойдет в этом направлении, однако слова отца потрясли ее гораздо больше, чем она ожидала.

— Я не хотела поставить вас в неловкое положение или расстроить, – искренне призналась дочь.

В порыве чувств Росита обняла ее. Агнес, которой едва исполнилось шестнадцать лет, была уже взрослой девушкой и не совершила ничего предосудительного. Влюбилась в Пьера? Что ж, она была в том возрасте, когда это случается; ничего дурного в этом не было.

— Милая, ни я, ни твой отец ничуть не сердимся. Пьер нам кажется чудесным юношей, и мы будем не против вашей помолвки. Нам просто кажется, что с этим пока стоит повременить.

— Но, мама, я уже достаточно взрослая. И я люблю его всем сердцем.

Рамон и Росита с пониманием взглянули друг на друга. Им предстояло решить вопрос, который в те времена имел немаловажное социальное и семейное значение.

— Что, если повременить с помолвкой, пока тебе не исполнится семнадцать? Остался всего лишь год, и мы во всем вас поддержим, – ласково предложил дон Рамон.

Агнес несколько секунд обдумывала слова отца, а затем, собравшись с духом, сказала:

— Хорошо, отец… Но могу ли я сказать об этом Пьеру? Он уже несколько дней просит поговорить с вами, чтобы объяснить свои намерения. Он говорит, что любит меня так, как никого прежде не любил, и готов ждать столько, сколько потребуется. Он уверен, что мы созданы друг для друга.