Книга Маяк на улице Рамбла, страница 182 – Льюк Оливерас

Обе женщины, окрыленные будущим, способным излечить раны, нанесенные военными репрессиями против города и смертью дона Рамона, возлагали большие надежды на Канделу, самую младшую в семье, двенадцатилетнюю девочку, которая, несмотря на свой юный возраст, уже начала проявлять выдающийся талант в дизайне и пошиве новой одежды. Новые времена требовали новых идей, энтузиазма и страсти – только так можно было выделиться на фоне безликой массовой продукции, заполонившей Сьюдад-Кондаль.

Чтобы Росита могла свободно передвигаться, Антони, старший сын пары, которому едва исполнилось пятнадцать лет, взял на себя обязанность помогать бабушке во всем, что ей могло понадобиться. Несмотря на собственную неуверенность и неприязнь к школе, он стал правой рукой главы семьи в организационных вопросах. Он был не из тех, кто любит выражать чувства, но его преданность и вера в женщину, которая, казалось, была единственной, кто мог его понять, были очевидны.

Антони был молодым человеком с двойственной натурой, способным сбить с толку любого собеседника. Его привлекательное, но угловатое лицо придавало ему дерзкий вид, хотя в глубине души он был совсем другим. Обладая ясным и проницательным взглядом, он мог устрашать одним лишь взмахом ресниц, но в душе метался между собственными желаниями и долгом, навязанным отцовской волей.

Наследник семьи Рос Понс часто пребывал в состоянии внутреннего противоречия, отчасти потому, что все еще искал смысл своего существования. Он очень любил своих родных, но нуждался в свободе и возможности идти своей дорогой.

Кандела, в свою очередь, отвечала за моральную и творческую поддержку бабушки. Для Роситы внучка была живым напоминанием любимой Агнес. В глазах главы семьи Рос Адель ее внучка и покойная дочь были похожи как две капли воды.

Последние провожавшие молча задумались об отсутствии Хулии Масриеры, супруги Исаака Понса. Вскоре после свадьбы молодых людей эта полная противоречий женщина решила собрать вещи и переехать в Париж в попытке восстановить доброе имя семьи. Ее поступок был эгоистичен, однако в эпоху, когда развод превращался в сложный и утомительный процесс, бесследное исчезновение стало наиболее распространенным выходом. Когда один из супругов уже не мог терпеть другого, не помогало ничего – ни свидетельства, ни бюрократия. Именно это и случилось с родителями Лауры, когда маски наконец были сброшены.

И вот, спустя несколько месяцев с начала последнего года сороковых, в живых оставались лишь последние потомки двух родов, которым удалось уцелеть и преуспеть, несмотря на бесконечную череду перемен.

— Папа, а мы можем навестить дедушку и тетю? – спросил Антони, надеясь воспользоваться моментом, чтобы попрощаться со всеми своими предками.

Льюиса захлестнула волна печали при воспоминании об отце. Он никогда о нем не забывал, но здесь, на кладбище, мимолетность минувших дней сжимала его горло тоской.

— Если мама не против, можем сходить…

Лаура, серьезная, но безмятежная после потери Исаака, кивнула, и вся семья тронулась в путь по извилистым дорожкам Монжуика к месту, где покоились останки их близких.

Не говоря ни слова, Льюис обнял Лауру, чтобы разделить с ней ее горе. Он, как никто другой, знал, каково это – потерять отца, которого любишь беззаветно.