Книга Маяк на улице Рамбла, страница 174 – Льюк Оливерас

— Атилио, мне нужно с тобой поговорить… Это важно.

Управляющий посмотрел на него взглядом обреченного агнца, понимая, что наступил момент, которого он боялся все эти годы. Разлука была неизбежной.

Атилио, взволнованный и напуганный, почувствовал легкий укол в груди, но не придал ему значения. Он полностью сосредоточился на предстоящем разговоре.

— Ты уходишь, не так ли?

— Да… – с трудом прошептал Льюис. Признаться в своем уходе было подобно тому, как вонзить в самое сердце ледяной кинжал.

— Могу я узнать почему? Что-то случилось?

Льюис сделал несколько глубоких вдохов. Объяснить решение было труднее всего, ведь ему предстояло признаться человеку, которого он любил как отца, в том, что он предпочел ему другую. Признаться, что среди дорогих его сердцу людей управляющий занимает лишь второе место.

— Не в этом дело… Работать здесь, с тобой, было счастьем, но у меня нет выбора, если я хочу жениться на Лауре.

Атилио тут же все понял. Он, как человек бывалый, догадался, что семья, принадлежавшая высшему обществу, не захочет видеть в качестве зятя официанта. В то же время он знал, что любовь способна на все, а жизнь пролетает незаметно. Он слишком любил этого юношу, чтобы удерживать его при себе вечно. Пришла пора отпустить его, и он это понимал.

— Так я и думал… И они потребовали, чтобы ты бросил рисовать, верно? Понятно тогда, к чему весь этот цирк с Мунтанером.

— Да.

— Мир не меняется, малыш. Власть имущие всегда добиваются своего. Хотя, зная дона Исаака, не думаю, что в его просьбе есть злой умысел. Он желает для дочери самого лучшего, так что не держи на него зла.

Льюис кивнул, не в силах говорить. Слезы сдавили его горло. Печаль нахлынула с такой силой, что весь мир вокруг просто перестал существовать.

— Мне так жаль, Атилио… я…

Управляющий снова почувствовал резкую боль в груди, но не дрогнул. Сейчас было не время для спектаклей, и, что бы это ни было, оно могло подождать. Если ему суждено было пережить это прощание, он хотел сделать это достойно – не сдерживая себя, не скрывая эмоций.

— Малыш, мир гораздо больше, чем этот киоск. Просто настало время двигаться дальше, к чему-то куда более прекрасному.

— Но я люблю этот киоск и не хочу с тобой расставаться. Ты так много для меня значишь, Атилио. Сам знаешь.

Слова Льюиса причинили управляющему невероятную боль, но он, как и всегда, запер свои эмоции на замок и изобразил безупречное стоическое самообладание. Он думал лишь о том, как помочь юноше пережить это испытание. Такова была его последняя обязанность перед тем, кого он считал своим сыном. Потому что Льюисет и правда был для него целым миром.

— Это место приходит в упадок, и ты уходишь вовремя, пока еще не стало слишком поздно. Я буду поддерживать свет в маяке, пока не выйду на пенсию, но ты должен поднять паруса и отправиться в новую жизнь. Ты должен создать семью с Лаурой и перевезти свои мечты на новые берега, где сможешь их взращивать. Оставь все остальное позади, но не переставай рисовать, потому что это часть тебя. Если ты будешь творить для себя, никто не посмеет отнять у тебя этот дар. Пусть он станет твоей тайной.

Льюис, внимательно слушавший своего наставника, осознал всю ценность этих слов и просто кивнул, заключив его в объятия, говорившие о духовной близости, мудрости и любви. Объятия, которые могут разделить лишь родители и дети в самые трудные мгновения совместной жизни.