Книга Маяк на улице Рамбла, страница 163 – Льюк Оливерас

Исаак, стоически выслушивая оскорбления жены и пытаясь держать язык за зубами с помощью нескольких глотков коньяка, ждал, когда этот вздор наконец закончится.

Он терпеливо старался объяснить Хулии, что сегодня днем их дочь открыла ему глаза. Они неправильно с ней поступали, и пора было прекратить настаивать на своем. Лауре исполнилось двадцать семь, она была способной и умелой женщиной, заслуживающей того, чтобы ее выслушали. Если она могла управлять семейным наследством, то могла и решать, с кем провести остаток своих дней. Она была современной женщиной, от которой нельзя было требовать столь огромной жертвы. Поэтому Исаак был полон решимости дать Льюису шанс.

— Прости, Хулия, но я не позволю, чтобы наша дочь была несчастна, тем более когда у нее вся жизнь впереди. Как глава семьи я решил дать им свое благословение.

Мать Лауры, оскорбленная тем, что она считала прямым вызовом своей воле, решила предупредить мужа:

— Ты глава семьи, и за тобой остается последнее слово, но знай: я категорически против. Из уважения к Лауре я не стану устраивать скандал, но это решение, которое ты принимаешь за нас обоих, будет на твоей совести и разделит наш брак на «до» и «после». Не забывай об этом.

Исаак, задетый словами жены, налил себе еще коньяка, прежде чем высказать то, что годами таил в душе:

— Послушай, Хулия, давай перестанем притворяться. Ни ты, ни я никогда не любили друг друга так, как следовало бы. Поначалу я думал, что чувства придут со временем, но история нашей дочери заставила меня принять реальность. Наш союз был браком по расчету, и я не позволю, чтобы Лауру постигла та же участь.

— Ты слеп, Исаак. После стольких лет ты так ничего и не понял. Важна не любовь, а положение. Как, по-твоему, создаются великие династии? Почему наши семьи решили нас поженить? Я в тебе разочарована…

Исаак, сытый по горло уступками и молчанием, занял твердую позицию. Он не собирался терять расположение дочери.

— Это мое окончательное решение, и я надеюсь, что ты добровольно меня поддержишь. Но если ты захочешь и дальше причинять нашей дочери боль, поступай как знаешь. Лаура – моя единственная наследница, и для меня нет ничего важнее ее счастья.

Скривившись, Хулия Масриера поднялась и подошла к столу, где стояли спиртные напитки. Бесстрастно окинув взглядом бутылки, она налила себе бренди. Молча вернулась к креслу, села и залпом осушила бокал.

Когда жжение в горле прошло, она снова смогла говорить. Раз уж она не могла настоять на своем, Хулия собиралась по крайней мере выдвинуть некоторые требования:

— Ты победил, но я дам свое благословение только при двух условиях…

Исаак, почувствовав небольшое облегчение после словесной баталии, достойной скандинавских титанов, ждал, что скажет его супруга.

— Я слушаю.

— Наша дочь не может выйти замуж ни за официанта, ни за третьесортного богемного художника, рисующего в свободное от работы время. Муж Лауры должен быть мужчиной, способным обеспечить ей положение, которого она заслуживает по праву рождения, поэтому я дам свое благословение только в том случае, если он перестанет работать в киоске и заниматься этой художественной ерундой. Взамен он сможет жениться на нашей дочери, и мы предложим ему достойную должность в нашей компании. Таким образом, они вдвоем смогут продолжить семейное дело, не теряя престижного положения в обществе.