Книга Маяк на улице Рамбла, страница 127 – Льюк Оливерас

— Потому что мне нужно было увидеть тебя и поговорить об ужине… Я всю неделю искала предлог встретиться с тобой наедине…

Льюис понимающе кивнул. Он просто не мог ненавидеть Лауру или таить на нее злобу. Такое поведение было не в его характере.

— Не беспокойся… Это жизнь. Не стану отрицать, что мое сердце разбито, но придется с этим смириться. Еще раз поздравляю тебя.

Наследница семьи Понс с любовью посмотрела на него и, нежно взяв под руку, вывела на улицу. Льюис покорно последовал за ней, увидев, что она ведет его к месту, где они впервые заговорили друг с другом на фабрике.

Держа его за руку, Лаура приготовилась излить душу и все объяснить.

— Когда я узнала, что возвращаюсь в Барселону, оказалось, что меня сосватали. Сначала я категорически отказывалась, но отец объяснил мне, что предприятие переживает не лучшие времена, а этот союз обеспечит нам поддержку от важной семьи текстильных промышленников и спасет от банкротства. Насколько мне известно, отец ничего не говорил о проблемах дону Рамону, чтобы не беспокоить его. Я знаю, отец считает, что иногда приходится идти на жертвы, но у меня иная точка зрения, – сказала девушка и замолчала, готовясь к признанию, которое созревало в ее мыслях уже несколько дней. – Я все еще люблю тебя, Льюис. Так же сильно, как и в тот день, когда меня вынудили уехать. Все эти одиннадцать лет я мечтала о тебе, думала о нашей встрече, и теперь, спустя столько времени, все это оказалось напрасным, – продолжала Лаура, исповедуясь как на духу и едва сдерживая слезы. По тону ее голоса и потухшему взгляду было ясно одно – она ему не лгала.

Льюису, потрясенному неожиданным признанием, потребовалось присесть на несколько минут, чтобы прийти в себя. Он всю неделю обвинял Лауру в том, что мучило ее не меньше, чем его самого, и теперь он чувствовал себя мелочным за то, что считал ее бессердечной. Может, он все-таки не был достоин любви Лауры.

— Прости за мою реакцию, но я был полностью опустошен. Надежда и желание увидеть тебя снова, которые я годами лелеял в тишине, разбились вдребезги, и я не смог с этим смириться. Я повел себя как настоящий идиот, думая, что ты согласилась на помолвку по собственной воле. А я люблю тебя… я так сильно тебя люблю, Лаура.

Девушка, тронутая искренностью юноши, которого любила, обняла его так крепко, словно они виделись в последний раз. Ради помощи своей семье она подавляла собственные желания, но теперь чувствовала, что не в ее силах было избежать неизбежного. Брачное соглашение нельзя было расторгнуть, и отказ от этого союза без веской причины нанес бы семье Понс огромный ущерб.

— Подожди меня. Я сейчас вернусь.

Льюис кивнул, наблюдая за тем, как Лаура снова заходит на фабрику и через несколько минут выходит оттуда с курткой и маленькой сумочкой, в которой она всегда носила книгу Гете и свой портрет, написанный художником. Это все, что ей требовалось для счастья.

— Поехали! Мои родители придут в ярость, но я постараюсь образумить отца. Я слишком долго мечтала о нашей встрече, чтобы сейчас отступать. Сердцу не прикажешь.

Льюис улыбнулся впервые после того ужина и принял ее предложение. Больше всего на свете он хотел быть рядом со своей любимой.

Разносчик закинул свертки в велосипедные сумки, отодвинул назад сиденье, освобождая место на раме, и протянул руку, чтобы помочь девушке забраться на велосипед. Двумя сильными нажатиями на педали он выровнял его и рванул с места, чтобы избежать вопросов Лоренсо. К счастью, охранник стоял к ним спиной и не видел, как пара покидает фабрику. Наконец они могут быть вместе, быть наедине друг с другом после десяти лет воспоминаний и безмолвных желаний.