Книга Поместье Блэкторн, страница 73 – Джей Ти Джессинжер

Повисает короткая пауза, и он вздыхает:

— Хорошо. Я понимаю. Увидимся. Береги себя, Мэйвен.

Я тихо отвечаю:

— Ты тоже.

Если бы все мужчины в моей жизни были такими понимающими!

Контракт от сыщиков приходит в тот же день. Я просматриваю его, ставлю электронную подпись и отправляю деньги в счет аванса. А потом провожу почти час в Интернете, пытаясь выяснить, как именно нужно действовать при эксгумации тел.

Понятно, что бюрократии просто тьма. Привлекаются как местные, так и федеральные службы, что предполагает несметное количество разрешений и пошлин. Я подсчитала, что вероятная конечная цена будет приближаться к двадцати тысячам.

Много денег, чтобы подтвердить теорию.

Но, с другой стороны, если верна моя теория о том, что против нашей семьи строят зловещие козни, это стоит каждого пенни. К сожалению, следом вскроется еще целый вагон проблем с еще кучей вопросов.

Кто? Зачем? Когда это все началось? Замешан ли весь город или только группа избранных? Как мы можем это прекратить? Достаточно ли доказательств, чтобы выдвинуть обвинения?

И если так, сможем ли мы это сделать?

Или к тому времени все оставшиеся Блэкторны уже будут мертвы?

Потому что, кто бы это ни организовал – достаточно терпеливый, умный и злой, чтобы продолжать это долгоиграющее развлечение под названием «Убей-Блэкторна-Незаметно», – он наверняка будет не рад, если о нем узнают.

Я вспоминаю о тех испоганенных куклах, висевших на ветвях клена, который я срубила, и содрогаюсь. А потом внезапное осознание переворачивает всю ситуацию с ног на голову.

Тети должны уехать со мной на Манхэттен.

Их здесь ничего не держит, кроме Кью, которого, я уверена, можно уговорить поехать с нами, если тети захотят. Зачем оставаться там, где тебе явно не рады?

И даже если моя теория неверна и им не грозит ничего страшнее, чем смерть от скуки на очередной еженедельной воскресной службе, зачем упрямо продолжать терпеть откровенное предубеждение, страх и подозрения?

Ладно, гордость. Вот что.

А еще упрямство. Мы за него войдем в легенды.

А еще какая-то особая стервозная энергия. Нам не нравится, когда нами помыкают. Мы стоим на своем и боремся, даже если более разумно отступить.

Если и есть качество, совершенно не присущее Блэкторнам, – это покорность.

Мы отщепенцы и скандалистки, бунтарки и изгои – гордо, демонстративно другие. Мы цепкие, как терновник, и у нас столько же шипов, и если нас держать слишком крепко, то кровь, пролившаяся из проделанных нами ран, будет всегда напоминать впредь быть осторожнее.

Даже наши волосы невозможно укротить. Как и наши сердца. И наши тела. И если цена за такое неподобающее поведение – это презрение более почтенных, но менее несгибаемых, то так тому и быть.

Мы Блэкторны. Мы странные, мы дикие, и нам все равно, что вы думаете.

Я импульсивно хватаю телефон и набираю Ронана. Он отвечает после первого гудка.

— Привет, Мэйвен. – Когда я не отвечаю сразу же, он психует: – Ты в порядке? Что случилось?

Он хорошо пускает пыль в глаза. Как будто правда беспокоится. Но, конечно, он будет стараться, зная, как это на меня влияет.

Я сглатываю, делаю вдох и выдох и ощущаю тяжелое, болезненное биение собственного сердца.

— Если я задам тебе вопрос, ты будешь честен со мной?

Он колеблется:

— Может быть, да. Может быть, нет. Зависит от того, что спросишь.