Книга Поместье Блэкторн, страница 7 – Джей Ти Джессинжер

Первую любовь забыть невозможно.

Особенно если это твой самый страшный кошмар.

Ронан остается неподвижен, пока облака вновь не закрывают луну. Тогда его поглощает тьма, из которой он был рожден, и фигура исчезает.

Этой ночью я не сплю. Я лежу в постели своей матери, в кровати с четырьмя деревянными столбиками, увенчанными скалящимися горгульями, смотрю на крадущиеся по потолку тени, а мой мозг исследует кладбище воспоминаний, переворачивая мшистые могильные плиты и обнаруживая под ними темную почву и копошащихся насекомых.

Ронан.

Его глаза, его запах, его губы на моей коже… Я любила его с отчаянием, похожим на сумасшествие.

Нет существа более безумного, чем девочка-подросток, угодившая в ловушку первой любви.

Когда серые лучи рассвета касаются костлявыми пальцами краешков занавесок, я вытаскиваю себя из постели, плещу холодной водой в лицо и одеваюсь. Потом проверяю Беа, заглянув в комнату дальше по коридору, которую раньше занимала я.

Моя девочка все еще спит, раскинув руки в стороны, будто во сне пытается полететь.

Дом уже успел наложить на нее свои чары.

Я мягко целую ее в лоб, убираю волосы с лица и несколько секунд стою и смотрю на нее. Хотя она уже на грани отрочества, она выглядит совсем юной для своего возраста, так что люди часто принимают ее за маленькую. Ведет она себя тоже как маленькая, хотя день на день не приходится. Иногда она все еще моя малышка, но пубертат уже на горизонте, так что долго это не продлится.

Ее настроение уже начинает скакать с той же скоростью, что и гормоны.

Меня тревожит, какие еще изменения повлечет за собой взросление. Мой собственный опыт можно описать не иначе как травмирующий.

Когда я захожу на кухню, мои тети уже там. Эзме жестом приглашает меня сесть за стол и ставит передо мной дымящуюся чашку мутного зеленого чая, а Давина что-то напевает себе под нос, стоя над сковородкой у плиты.

— Как спала, дорогая?

— Отлично, – лгу я, избегая взгляда Эзме. Я не сказала им, что вчера ночью видела Ронана у наших ворот. Это бы спровоцировало бунт. – А вы как?

— Боюсь, не очень хорошо. Дурные сны.

— Правда?

Она с бледным лицом кивает:

— Змеи. Огромные черные змеи, ползают вокруг дома, пытаются попасть внутрь. На что-то охотятся.

Давина глядит на меня через плечо. Вернувшись к готовке, она больше не напевает.

В кухонном окне я вижу на дворе Кью, который рубит дрова на колоде. Он кажется недостаточно сильным, даже чтобы книгу над головой удержать, не то что топор, но, как и у всего остального в усадьбе Блэкторн, его внешность обманчива. Он рассекает полено единственным мощным ударом, а потом бросает получившиеся куски в небольшую стопку за своей спиной.

До этого момента мне никогда не приходило в голову, что рубить дрова в потрепанной старинной шерстяной накидке может показаться странным. С другой стороны, в моей семье все странно, и всегда было.

Я нюхаю чай, который поставила передо мной Эзме, и пытаюсь не морщиться, когда мне в нос бьет едкий запах. Резкий, травяной и подозрительно кислый.

— А у нас, случайно, нет кофе?

— Я сделала травяной сбор специально для тебя.

Ее строгий тон и сердитый взгляд указывают на недовольство моим вопросом, который она явно восприняла как неуважение к ее гостеприимному жесту. Так что я улыбаюсь и не развиваю тему.