Книга Поместье Блэкторн, страница 143 – Джей Ти Джессинжер

Рядом с моим горлом виднеются две маленькие круглые ранки – красные, как капельки свежей крови.

На шее висят четки, которые отец О’Брайен пихнул мне в руку.

Дрожащими пальцами я касаюсь чувствительных следов от укуса. Потом – распятия, свисающего с конца четок. И то, и то кажется настоящим, но грань между фантазией и реальностью для меня настолько безнадежно размыта, что я будто застряла в некоем чистилище, где невозможно доказать существование хоть чего-то.

Я не могу доказать собственное существование.

Может, я лишь плод собственного больного воображения.

Однако крик ребенка, эхо которого разносится по всему дому, кажется мне достаточно реальным, и это побуждает меня к действию.

Я выбегаю в коридор, слетаю по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и зову Беа. Где-то в глубине души я надеюсь, что сейчас найду ее в гостиной, уткнувшуюся носом в книгу, но огромная комната пуста, и незажженный камин выглядит как разинутая черная пасть какого-то ужасного хищного существа. В комнате стоит необычайный холод, и она кишит тенями, ползающими по стенам, словно змеи.

В воздухе висит тошнотворный сладкий запах чего-то гниющего – настолько сильный, что меня чуть не выворачивает.

Во мне снова поднимается паника, и я бегу на кухню. Там тоже пустынно. В самом центре исцарапанного стола стоит ваза с целой горой свежих гранатов.

В мифологии это единственный фрукт, который растет в аду.

От злого порыва ветра в оконных рамах дрожат стекла, а потом начинается дождь, мечущий в окна толстые капли, пугающе похожие на пальцы скелетов, стучащиеся в дом. Что-то пытается пробраться снаружи.

Мое сердце мечется в грудной клетке, я кидаюсь через всю гостиную и сворачиваю в извилистый коридор, который ведет в глубину дома. Кажется, стены сжимаются, пока я бегу между ними. Мои шаги эхом отражаются от потолка, а потом резко затихают, как будто дом проглатывает все звуки.

Коридор превращается в запутанный лабиринт, уводящий меня все дальше и дальше от той точки, где я начала. Вдалеке звенит издевательский смех. Хотя я бродила этими маршрутами сотни раз, вскоре я начинаю терять ориентацию. Кажется, что дом движется: за дверьми, где раньше были знакомые комнаты, оказываются кирпичные стены, а пол вздымается и опускается, как будто здание дышит.

— Беа! Беа, где ты?

Я резко останавливаюсь, с трудом расслышав тихий ответный зов.

Он доносится издалека, откуда-то у меня из-под ног. Я опускаю глаза на половицы.

Подвал.

Как только эта мысль кристаллизуется в моей голове, дом как будто это понимает и подстраивается под меня. Темный коридор слегка освещается. Сжимающиеся стены раздвигаются обратно.

Я двигаюсь вперед, напряженно прислушиваясь к крикам, постепенно становящимся все громче и громче. Я резко распахиваю дверь, которая открывается прямо над крутым спуском вниз, и по инерции чуть не шагаю в пустоту.

Я вовремя успеваю схватиться за деревянные перила и не сломать себе шею после падения и полета кувырком вглубь тьмы.

Но тут мне не нужен свет. Я знаю, куда идти.

У подножья лестницы пол очень грязный. Тяжелые деревянные двери в подвал установлены в нескольких футах от нее. Из-за них слегка веет теплом, которое контрастирует с окружающей прохладой и наполнено отчетливым, дымным, смолистым ароматом масла мирры – растения, часто используемого в ритуальных практиках.