Книга Поместье Блэкторн, страница 135 – Джей Ти Джессинжер

Я выкарабкиваюсь из-за спинки скамьи, а потом бросаюсь бегом.

В ту секунду, когда я вылетаю из центральных дверей навстречу дневному свету, целый ураган воронов срывается с крыши церкви, кружась в хаотичном черном облаке.

Улетая, они хриплым каркающим клекотом зовут меня по имени.

Я бегу всю дорогу до поместья Блэкторн, не останавливаясь, широко размахивая локтями и судорожно глотая холодный ноябрьский воздух, стремясь поскорее оставить эту церковь с ее мрачными видениями далеко позади.

Когда я добираюсь до дома, я обливаюсь потом. Я врываюсь в дверь, сразу взбегаю наверх, достаю свой чемодан из шкафа, куда Кью сунул его после нашего прибытия, бросаю его на кровать и начинаю срывать одежду с вешалок.

— Беа! – ору я в открытую дверь спальни. – Милая, иди сюда!

Через минуту она заходит ко мне. Она ошеломленно смотрит, как я мечусь между шкафом и комодом, запихивая вещи в разложенный на кровати чемодан так быстро, как только могу.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь. Мы уезжаем.

— Уезжаем?

— Да. Прямо сейчас. Иди собирай вещи, милая! Мы сядем на ближайший поезд.

— Почему? Что случилось?

Я смеюсь, как помешанная:

— Что случилось? Я скажу тебе, что случилось. У меня от этого города крыша едет!

Поскольку мысль о грозящем ее матери нервном срыве не заставляет ее сдвинуться с места, я обращаюсь к логике:

— Нам нужно возвращаться на Манхэттен. Мы и так слишком задержались. Тебе нужно возвращаться в школу. Нам нужно возвращаться к нормальной жизни.

— Но ты же забрала меня из школы.

Я останавливаюсь как вкопанная и смотрю на нее, не выпуская из дрожащих рук сложенного свитера. Испугано сглотнув, я шепчу:

— Что?

Она стоит в дверях в своем симпатичном бледно-голубом платье для церкви и начищенных туфельках на застежках и смотрит на меня с искренним недоумением и, возможно, с толикой страха.

— Ты сказала, что переводишь меня на домашнее обучение. Ты сказала им, что я больше не вернусь.

Я слышу назойливый глухой стук – это пульс грохочет у меня в ушах. Во рту пересыхает. Колени подгибаются.

Когда я ничего не отвечаю, Беа подсказывает:

— На прошлой неделе ты отправила письмо. Помнишь?

— Письмо, – медленно повторяю я, надеясь, что если я произнесу это вслух, то туман у меня в мозгу рассеется и я смогу вспомнить, о чем идет речь.

Но ничего не происходит. Я так же растеряна, как и раньше.

А моя дочь, напротив, начинает все больше сердиться.

Сверкая глазами, она подходит ближе, сжав губы в тонкую, злую, удивительно взрослую ниточку.

— Ты сказала, что мне не нужно больше туда возвращаться, мам. Я говорила тебе, что хочу остаться здесь, с Кью и твоими тетями, и ты сказала да. Ты сказала, что мы переедем сюда. Сказала, что мне не надо возвращаться!

Последнюю фразу она выкрикивает – высоким, пронзительным голосом. Мысль о том, чтобы вернуться на Манхэттен, ужасает ее так же, как и меня – остаться в Солстисе, хотя я не понимаю почему.

Я привлекаю ее к себе и крепко обнимаю.

— Милая, послушай меня. Я не знаю, что происходит, но нам нужно вернуться домой, ладно? Мы не переедем сюда. Нам нельзя здесь оставаться. Пора ехать.

Она отпихивает меня и пятится к двери. С налитыми слезами глазами она укоризненно произносит: