Книга Измена. Мы (не) твои, страница 65 – Анна Арно

А еду зачем выбросила? Я ведь сказал, что надо питаться хорошо!

Ух, как бесит меня…

Лифт останавливается на ее этаже и я вытаскиваю из кошелька ключ-карту, даже не надеясь, что эта мерзавка мне по-хорошему откроет.

Вхожу по-хозяйски в квартиру и замираю, прислушиваясь.

Тихо. Почти так же, как в моей. Но консьержка сказала, что Вася не уходила.

Значит малой спит, а моя заноза где-то притаилась.

Прохожу по просторному залу и наконец слышу плеск воды из душа.

Останавливаюсь у двери и кладу руку на ручку.

Знаю, что не должен входить. Понимаю прекрасно, что она скорее всего не одета. И что взбесится, если я вот так вломлюсь бесцеремонно.

Но я может того и хочу…

Чтобы взбесилась так же, как я взбешен сейчас. Лучше пусть скандалит и злится. Чем будет делать вид, что не знает меня.

Что ночью между нами ничего не было, и будто это не она отвечала на мои поцелуи.

Будет делать вид, что ничего ко мне не чувствует, как сделала это в прошлый раз.

Ну уж нет.

Я заставлю ее сдаться.

Поэтому не долго думая, толкаю дверь в ванну…

Вхожу и кажется в первые секунды даже теряю всю свою ярость, вполне ожидаемо обнаружив Васю совершенно обнаженную под душем.

Просто стоит под струями воды с закрытием глазами, откинув голову назад.

Красивая, пиздец просто. И как тут на нее злиться, когда у меня стоит?

Но Вася быстро приводит меня в чувства:

— Руслан?! — вскрикивает, обнаружив меня у двери. — Ты совсем охренел?! Выйди сейчас же!

С трудом собираю свои растекшиеся мозги в кучу:

— Не выйду, пока не поговорим нормально, — отрезаю я.

— Черта с два я еще стану разговаривать хоть с кем-то из вашей чокнутой семейки! — рычит обиженно. — Убирайся сейчас же! И можешь хоть сирену снова врубать, хоть дом поджигать — не выйду больше!

Вот черт. Походу меня сдали с потрохами.

Надо было пригрозить консьержке, чтобы ни одной живой душе не сказала, что это я распорядился сирену врубать. Да кто ж знал, что она трепаться станет.

Ну пиздец. И поди теперь оправдайся перед этой колючей девицей.

— Вась, я все объясню, — начинаю было я.

— Не нужны мне твои объяснения, — перебивает зло. — Спасибо, что не даете мне забыть, почему я больше не желаю связываться с вашей семейкой! Один краше другого. Предавать, врать, угрожать — очень в стиле Метельских.

Она все прикрыться пытается. Воду выключает и тянется за полотенцем, что на стенке рядом со мной.

Но я перехватываю ее руку и притягиваю Васю к себе голую:

— Ну чего ты завелась-то из-за такого пустяка? — сгребаю ее в охапку, не намереваясь отпускать, пока не разберемся. — Я же никому не навредил еще даже. Подумаешь сирену врубил…

— Подумаешь — не скажешь! — рычит она мне в лицо. — Да ты хоть на секунду представил, что я испытала, пока стояла там в подъезде с ребенком, слушая сирену и от страха не соображая как выбраться?! Нет! Потому что тебе плевать на меня, как и всей твоей семье!

— Мне не плевать, — одергиваю ее. — И моя семья тут не при чем. Есть только ты и я. И Даня еще. Всё. Остальные не имеют к нам отношения.

— Ну конечно! — выплевывает ядовито.

Предпринимает попытку вырваться из моих рук, но я не отпускаю.

От ее щеки отлепляется мокрая прядь волос, и я вдруг замечаю на ее скуле проступающий синяк.

Ловлю Васю за подбородок, не позволяя больше вертеться: