Книга Всё, что осталось за кадром, страница 74 – Лия Султан

Но внутри всё выжжено ревностью — слепой, бешеной и горькой. От неё горит за грудиной, и больше ничего не имеет значения, когда я думаю о том, что Мара была в той машине, что тот, другой, наверное, целовал её, трогал… что она могла быть с ним.

Я несусь по улицам, почти не замечая светофоров. Один раз резко торможу, когда выскакивает пешеход, и бью ладонью по рулю. Второй раз сигналю нетерпеливо в спину задумавшемуся водителю, потому что он не поехал на зелёный.

Нервы на пределе. Не знаю, дома ли она, но я поеду туда, потому что мне нужно увидеть её. Мне нужно просто знать, что она в безопасности.

Наконец заезжаю в её двор и, пока делаю круг в поисках места, вижу, как у её подъезда останавливается такси.

Мара выскакивает из машины и, не оглядываясь, бежит к двери, будто за ней гонятся.

Я как попало паркуюсь и, заглушив мотор, выскакиваю на улицу. Пересекаю тёмную детскую площадку, подбегаю к подъезду как раз в тот момент, когда тяжёлая дверь захлопывается за одним из жильцов.

Не успел, твою мать.

Даже если я позвоню, она не откроет. В прошлый раз прокатило с её соседом, который принял меня за курьера и впустил. Второй раз мне так не повезёт, но я всё равно набираю номер наобум.

И удача улыбается мне и в этот раз, потому что дверь открывается и из подъезда выходят парень с девушкой. Поглощённые друг другом, они смеются и не обращают на меня внимания. Я шагаю в сторону, ловлю дверь, киваю им с благодарностью и проскальзываю внутрь, пока они не опомнились.

Я не бегу — я почти лечу на её этаж. Сердце колотится не от пустяковой нагрузки, а от той же дикой, неконтролируемой энергии и эйфории.

Её дверь. Знакомая, серая. Подношу кулак, стучу несколько раз и зову её.

— Открой!

Молчит. Но я знаю, что слышит.

— Мара, открой, прошу тебя. Открой.

Я слышу её шаги. Замок щёлкает, дверь открывается, и вот я вижу её на пороге.

Она не плачет, но я замечаю лёгкую припухлость век и красноватые тени под глазами. Но не это главное. Главное — взгляд. В нём чистая, концентрированная ненависть. Такая, от которой физически сжимается всё внутри. Её грудь вздымается от гнева, губы сжаты в бледную узкую полоску.

Я прохожу внутрь, и она отступает, давая войти.

— Что опять? — полоснула острым лезвием.

Я подхожу ближе, нарушая все мыслимые границы, и просто смотрю.

Вглядываюсь в каждую черточку её лица, в эту смесь ярости и уязвимости. И понимаю, как чудовищно глубоко я провалился. Не в прошлое. В неё. В эту женщину, которая стоит передо мной сейчас, готовая разорвать меня на части.

Я хочу закрыть её собой от всего мира. От её слёз, от той боли, что я когда-то ей причинил.

— Ты всё-таки плакала. Почему? Он ударил тебя?

Она фыркает. Короткий, резкий, невероятно горький смешок.

— По-твоему, он такой плохой, а ты — хороший, приехал меня спасать? — усмехается она. — Нет, Артурчик, всё не так. Он и пальцем меня не тронул, — она делает паузу. — Он сказал, что влюблён в меня. Представляешь, да?

Я нервно сглатываю, чувствуя, как горло перехватывает.

— И что ты ему ответила?

Она медленно, с ледяным презрением, проговаривает почти по слогам:

— Не твоё дело, Миллер.

Она тычет указательным пальцем мне в грудь. Удар острый, точный.

— Моя жизнь — не твоё дело.

Ещё один толчок, на этот раз ещё сильнее.