Книга Всё, что осталось за кадром, страница 125 – Лия Султан

— Иду на канал. Ой, простите, — задеваю плечом прохожего.

— Откуда идёшь? Почему такой странный голос? — вот ведь… истинный ариец.

— Нормальный голос, я просто запыхалась.

— Я не отстану, пока не скажешь. И голос у тебя ненормальный.

И ведь точно не отстанет.

— Твоя мама приезжала поговорить, — остановившись на перекрёстке, жду, когда загорится красный. — Но наш разговор ушёл куда-то не туда.

— Вы поругались? Что она тебе сказала?

— Нет, мы не совсем поругались… Просто не сошлись во мнениях.

На том конце провода Артур молчит и тяжело дышит. Я сразу понимаю, что он сдерживает злость.

— Артур, я не хочу вставать между тобой и твоей семьёй. И это их право считать меня немножко не от мира сего. Ну а моё право — с этим не согласиться.

— Это твоя психология?

— Может быть.

— Хорошо, — говорит чуть резко. — Я разберусь. Просто дождись меня сегодня дома.

— Я всё-таки хотела бы к себе поехать, — давлю подушечками пальцев на ребро корпуса.

— Я прошу тебя… Просто дождись меня. Я все решу.

Келші бағыма (Приди же в мой сад) Әлдеқайда ұшпай, келші жаным! (Больше никуда не улетая, приди, родная) Қоншы қолыма, (Опустись в мои руки) Арман аппақ құстай, қоншы, жаным (Как белая птица мечты) Келші бағыма, (Приди в мой сад) Қоншы қолыма, (Опустись в ладони) Келші жаныма, кел! (Приди ко мне, родная)

Dosekesh, Егіз лебіз (Родные слова)

Моё ожидание растянулось на много-много часов, потому что Артур позвонил и сказал, что рейс задерживают. Я как раз спускалась в аппаратную и прикинула, что если задержат на пару часов, то он прилетит не в одиннадцать, а в час, может, и позже.

В этой недолгой разлуке (ну что такое всего один день, да?) я поняла, как сильно скучаю по нему. Даже на работе, даже зная, что он вернётся сегодня же. Я скучаю. По его звонкам на внутренний, низкому голосу в трубке, сообщениям с подтекстами.

Весь оставшийся день мы не поднимали тему его родителей, и я вроде бы успокоилась после встречи с бывшей свекровью, но осадочек остался. Обязательно скажу Артуру, чтобы он ни с кем не ругался и сохранил мир в семье. Понимаю, кто я в глазах его мамы, папы и брата. Хотя последние всегда относились ко мне хорошо. Но я не хочу, чтобы непринятие меня со стороны Миллеров вызвало напряжённость между нами.

Несмотря на то что я прогоняю все эти мысли и забиваю голову работой, нет-нет да вспоминаю слова Галии Абаевны. Не такую женщину она хотела бы видеть рядом со своим сыном, но что ж поделать. Он сделал свой выбор, как и я. Мои родные тоже были не в восторге, что я вхожу в одну реку дважды, однако такова жизнь, и прожить её за нас никто не может.

После эфира я заказываю такси и еду к Артуру. Его квартира в центре, поэтому я доезжаю быстро. На часах десять вечера, телефон Миллера отключён. Он не написал, что вылетает, и я уже начинаю переживать.

На чужой территории делать особенно нечего, поэтому всё, что мне приходит в голову, — сесть на его широкий диван, включить огромную плазму, которая бы точно не поместилась в мой маленький зал, и поставить подкаст на YouTube.

Сначала я смотрю его сидя, потом лёжа, а затем чувствую, как веки тяжелеют и медленно закрываются. До меня всё ещё доходит приятный, мелодичный голос женщины-психолога, но вскоре и он отдаляется.