Книга Всё, что осталось за кадром, страница 117 – Лия Султан

Самый важный вопрос повис в воздухе. Без него всё остальное — просто самообман.

Её губы медленно расплываются в улыбке, которая сейчас для меня дороже всего на свете. А я ловлю себя на мысли, что через несколько недель, месяцев, год я хочу увидеть в её глазах не страх, не сомнения, не боль и не воспоминания о прошлом, а доверие, нежность, любовь.

— Да, — говорит она. — Люблю.

Я вздыхаю с облегчением и легонько ударяюсь о её лоб своим.

— Ну всё, — шепчу ей. — Я сдаюсь. Ты победила. Начнём с этого.

Я целую её нежно, благодарно, с тем чувством, что, кажется, впервые в жизни делаю что-то абсолютно правильно и никуда не тороплюсь. Просто отмечаю этим поцелуем тот самый момент, в котором она хочет жить.

Ну где же ты раньше был И где была раньше я И как я могла так жить Я не понимаю Где же ты раньше был И где была раньше я Давай же на этот раз друг друга не потеряем

Елена Ваенга, "Аэропорт"

Мара

— Мара, просыпайся, — сквозь сон слышу голос Артура, но никак не могу открыть глаза. — Мара, мы подлетаем.

И только когда его ладонь ложится на мою и сжимает её, я медленно просыпаюсь и вижу перед собой кресло и встроенный в него монитор.

— Мы уже дома? — спрашиваю хрипло, открыв глаза и посмотрев на Миллера. Он улыбается. В последнее время он делает это часто и, кажется, я начинаю привыкать к новому Артуру.

— Почти, — переплетает наши пальцы уже уверенно, а я больше не вздрагиваю от этого, как несколько дней назад. Мы заново сближаемся — осторожно, поэтапно и «с головой».

Смотрю в иллюминатор на рубиново-золотые огни любимого города. Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, сердце трепещет от предвкушения встречи с родными, и я знаю, что они уже ждут меня. Морально я готова даже к взбучке от мамы и сестры, а папа с братом снова будут меня защищать. Я очень соскучилась по ним, по племянникам, даже по зятю, которого вижу очень редко. А ещё по друзьям и коллегам, по своим любимым зумерам, хоть я их постоянно ругаю.

Убираю прядь за ухо и никак не могу привыкнуть, что теперь у меня короткие волосы. Я подстриглась пару дней назад, потому что мне так удобно из-за повязки. Артур пошёл со мной, а потом хмуро и недовольно наблюдал за тем, как убирают мою любимую длину. Но самое интересное — мне действительно стало легче, будто ушла вся тяжесть с плеч.

Самолёт мягко садится. Мы ждём ещё несколько минут перед тем, как откроют дверь, а потом Артур поднимается и спускает с верхней полки нашу ручную кладь. Взявшись за руки, мы идём по рукаву, потом быстро проходим паспортный контроль, спускаемся вниз и идём мимо багажных лент, не останавливаясь.

Двери разъезжаются в разные стороны, и я вдруг слышу голос брата:

— Вот она! Вот идёт!

Повернув голову, вижу целую толпу. Мои родители, сестра с детьми, брат с невестой, Айдар, Лера. Ребята с букетом и шарами стоят в сторонке, но машут мне рукой и улыбаются. Я отвечаю им тем же, но в первую очередь бегу в объятия мамы и папы. Расцеловав их, прижимаюсь к папиной груди, чувствую, как он целует меня в макушку, называет «Макосей».

— Я тебя больше никуда одну не отпущу, — строго и в то же время мягко говорит папа.

— А со мной отпустите? — слышу за спиной голос Артура.

Отстранившись от отца, поворачиваюсь к Артуру, затем снова к семье и, набравшись смелости, говорю: