Книга Всего одна ночь, страница 82 – Лия Султан

Амир шумно выдыхает, и в его взгляде мелькает усталость.

— Мы это уже обсуждали. Я не буду сто раз повторять одно и то же, как попугай.

— Да? — передразниваю я. — Так и я не буду. Мне достаточно того, что весь офис о нас сплетничает.

— Этот вопрос я уже решил.

Я замираю, испуганно выпучив глаза.

— Как? Посадил на кол всех сплетников?

— Нет, — он хмурится ещё сильнее. — Я сказал акционерам, что у меня сын от начальника отдела по связям с инвесторами Елены Морозовой.

В воздухе будто что-то щёлкает.

— Что?! — мой голос срывается. — Ты зачем? Как так?!

— Я сказал то, что и так лежит на поверхности: у нас с тобой была связь пять лет назад и родился мальчик. Мы поговорили и пришли к выводу, что это никак не повлияет ни на твою, ни на мою работу. Потому что акционерам нужен результат, а не светские хроники.

Я заливаюсь густой краской стыда и ярости. Он выставил нашу личную жизнь на обсуждение перед какими-то старыми агашками в костюмах! Я больше чем уверена, что у трети из них всё-таки есть токалки.

— И что теперь? — срываюсь я.

— Что именно?

— Как мы будем работать, когда о нас все говорят?!

— Пусть говорят, — пожимает он плечами. В этом жесте столько надменной уверенности, что мне хочется его ударить. — Меня это не заботит вообще. Моё руководство — тоже.

Я опускаю глаза, не в силах выдержать его спокойный, властный взгляд. Его рука всё ещё лежит на моей талии, обжигая кожу. И мы всё ещё голые. Этот абсурд доводит меня до бешенства.

— Отпусти меня, — говорю я, и в голосе слышится усталая покорность.

— Не хочу.

— Мне надо в душ. А потом ты соберёшься и поедешь к себе.

— Я хотел остаться.

— У меня другая культурная программа на сегодня, и ты в неё не входишь. Отпусти.

Он смотрит на меня ещё несколько секунд, его пальцы слегка сжимаются на моей талии, а потом разжимаются. Он отпускает.

Я разворачиваюсь и выхожу из зала, не оглядываясь. Но я насквозь чувствую его взгляд — тяжёлый, пристальный, прожигающий спину. Он жжёт сильнее, чем я ожидала. Кажется, я сейчас сварюсь в этом кипятке.

Спустя несколько минут Амир, уже одетый, стоит в прихожей и обувается. Я прислонилась спиной к стене и просто смотрю на него — на этот тяжёлый наклон головы, на сосредоточенный лоб, на сильные руки.

Он застёгивает ремешок на часах, не глядя на меня, и задаёт вопрос в пространство:

— И что за культурная программа у тебя на вечер?

— Тебе скажи — тоже захочешь, — отвечаю я, стараясь, чтобы в голосе звучала насмешка, а не дрожь.

— Конечно, захочу, — он поднимает на меня взгляд, и в его глазах горит та же искра, что и пять минут назад на диване.

Я отталкиваюсь от стены, подхожу к нему вплотную, заглядываю в глаза, пытаясь разглядеть там насмешку, но вижу лишь серьёзное, почти детское любопытство.

— Закатайте губу, товарищ председатель. У меня ванна при свечах, суши, кола и сериал на Start.

— Заманчиво звучит. Можно мне остаться?

— Нет, нельзя.

— Жестокая.

— Да, я редиска — нехороший человек.

— Не наговаривай на себя.

И тогда он снова берёт моё лицо в свои ладони. Его пальцы впиваются в кожу у висков, и он целует меня. Страстно. Сильно. Без разрешения. Это поцелуй-печать, поцелуй-напоминание.

Тело предаёт меня тут же — отвечает ему той же монетой, забыв про все принципы и обиды.