Книга Всего одна ночь, страница 80 – Лия Султан

Я хватаю его за кисть, чтобы оттолкнуть, и замечаю ссадины на костяшках. Гнев мгновенно сменяется жалостью, поэтому я обречённо вздыхаю:

— Иди в ванную. Я обработаю.

Он безропотно следует за мной. Включаю свет — он садится на бортик белой ванны, а я достаю из шкафчика над раковиной бутылёк с перекисью и коробку с ватными дисками. Беру один, смачиваю в растворе. Воздух тут же наполняется резким запахом.

— Дай лапу, — командую я.

Он протягивает руку. Я прикладываю влажный диск к ранкам. Амир морщится, сдерживая шипение. Я, почти на автомате, начинаю дуть на кожу, чтобы охладить жжение.

— Ой, — передразниваю его, — такой большой и сильный, а куксишься. Вот сын твой — мужик, терпит молча.

Вру, конечно. Тим орёт на всю квартиру, когда я ему вавочки обрабатываю.

— Это потому что ты его воспитываешь мужиком, — отвечает Амир, и в его голосе появляются тёплые нотки.

Я хмыкаю, обрабатывая дальше.

— Не заговаривай мне зубы. Я всё ещё злая.

И вдруг его свободная рука скользит под мою блузку. Пальцы, всё ещё холодные от уличного воздуха, касаются живота. Я вздрагиваю.

— Что ты делаешь? — тихо спрашиваю, не отрывая взгляда от его руки.

— Вспоминаю, — так же тихо отвечает он.

— Сейчас я тресну тебя по голове — и вспоминать будет нечем.

Но он не останавливается. Его ладонь медленно движется по моему животу к талии — шершавая, но невероятно нежная. Я прикусываю губу, чувствуя, как по телу разливается предательское тепло.

— Ничего не могу с собой поделать, — говорит он на тон ниже. — Ты меня возбуждаешь.

— Ты женат, — пытаюсь вставить последний разумный аргумент, но он звучит уже слабо. — Я не сплю с женатыми.

— Я развожусь. А ты можешь сделать исключение, — он давит ладонью на поясницу, притягивая меня к себе.

Наши тела соприкасаются. Я чувствую напряжение и исходящую от него опасность.

— Нет, — выдыхаю я, но это «нет» тонет в его поцелуе.

Да, Амир целует меня нежно, но настойчиво. И в этом слиянии всё — отчаяние, ожидание, просьба. Моё тело предаёт меня окончательно. Руки сами обвивают его шею, я отвечаю на поцелуй с той же страстью, забыв про перекись, злость, весь этот ужасный день и Славу с бабой Раей.

Всё внешнее меркнет. Остаётся только наше желание — такое же сильное, как пять лет назад, когда одной снежной ночью два незнакомца потянулись друг к другу, и случился взрыв.

Не помню, как мы оказываемся в зале, но вот я падаю спиной на диван, а он оказывается сверху, нависает надо мной — и в этом нет ничего угрожающего, только ощущение твёрдой земли под ногами после долгого падения.

Его поцелуй смывает последние остатки разума. Это не ласка — это поглощение. Он голодный, безумный, взаимный. Мы срываем друг с друга одежду, как помехи, как ненужную шелуху. Ткань рвётся, пуговицы отскакивают и падают на пол. Мы дышим в унисон — тяжело, прерывисто, будто только что пробежали марафон.

Кожа к коже. Жар, исходящий от его тела, почти обжигает. Его руки повсюду — грубые, властные, они не ласкают, а утверждают, заново открывая каждый сантиметр, оставляя на коже огненные следы. Я впиваюсь пальцами в его плечи, в спину, отвечая ему с той же животной яростью.

Амир входит в меня резко, без предупреждения, заполняя собой, вышибая из головы все мысли. Я издаю сдавленный крик, который тонет на его губах. Диван скрипит под нашими телами, в такт этому яростному, неистовому ритму.