Книга Всего одна ночь, страница 69 – Лия Султан

Амир смотрит на меня тёмными, усталыми глазами, и с моих губ срывается почти беззвучное:

— Амир… не надо.

Но голос предательски мягкий. Неуверенный. Не отталкивающий.

Он замирает, словно прислушивается к моему тону, а потом чуть наклоняет голову.

— Прости меня, — его ладонь касается шеи, уходит назад, обхватывает, большой палец поглаживает кожу.

— Амир…

— Прости, — притянув к себе, целует в щёку, и я закрываю глаза. — Прости, моя милая…

Касается виска, приятно царапает, ласкает, целует закрытое веко.

— Прощу. Дай время.

Открыв глаза, вижу его взгляд. Склоняю голову и принимаю его поцелуй, обняв за плечи. Дежавю. Очередное падение. Желание, яркой искрой разгорающееся до пламени внутри.

Амир останавливается первым, шумно дышит, утыкается лбом в мой лоб.

— Я всё равно вернусь, — шепчет он. — Завтра.

— Приходи, — разрешаю.

И, не сказав больше ни слова, он выходит.

Дверь тихо закрывается, а я стою, прислонившись к холодной стене, всё ещё чувствуя на коже его пальцы.

Я беру больничный по уходу за ребёнком, хотя обычно так не делала, даже когда только вышла на работу. Обычно выручает мама: сидит с ним, кормит, даёт лекарства. Но в этот раз Амир настоял:

— Отдыхай дома. Я вечером заеду.

И правда, заезжает.

Жизнь медленно входит в то русло, когда ко мне домой ежедневно приходит мужчина: ужинает, играет с сыном, читает ему сказку на ночь и уезжает. Всё это странно, непривычно и опасно — потому что можно привыкнуть.

На пятый день прошу родителей посидеть с вождиком вечером, а сама иду в гипермаркет рядом с домом. Мне просто нужна эта передышка и прогулка на свежем воздухе, потому что все эти дни мы не выходили из дома из-за дождей.

Медленно толкаю тележку вперёд, в голове прокручиваю список продуктов. Закончились его любимые хлопья, молоко, кондиционер для белья и детская зубная паста. Потом думаю, что надо бы ещё к чаю чего-нибудь взять — Амир же приедет после работы. И стоит мне только о нём вспомнить, как в кармане куртки звонит телефон.

— Да, — принимаю вызов.

— Привет. Я уже еду, — голос низкий, хрипловатый от усталости, узнаваемый до мурашек.

— Ок, дома мама с папой. Заходи, — отвечаю, опуская на дно тележки батон в прозрачной упаковке.

— Твои мама с папой? — переспрашивает он.

— Нет, прохожие с улицы, — хмыкаю. — Конечно, мои. Или… ты боишься?

— А ты сама где?

Мне хочется бросить: «В Караганде», но я глотаю шутку.

— В «Магнуме», рядом с домом.

— Я буду там минут через десять. Могу подождать на парковке.

— Ты что, правда боишься моих родителей? Они, вообще-то, не страшные, — дразню, чувствуя, как уголки губ сами тянутся вверх.

— Не боюсь, — спокойно отвечает он. — Просто неудобно заходить без тебя.

— Такой суровый на работе, а тут — неудобно, — шепчу. — Ладно, но я только начала. Подождёшь?

— Да, конечно.

Мы заканчиваем разговор, а я ловлю себя на том, что стою посреди прохода и улыбаюсь, как школьница. Убираю телефон обратно, сворачиваю в отдел бакалеи — и замираю.

У стеллажа с макаронами стоит Слава. Бывший муж. Придирчиво выбирает между «Макфой» и «Бариллой». Инстинкт подсказывает развернуться и унести ноги, что я и пытаюсь сделать, но он меня замечает.

— Лена, — зовёт он. Голос тот же, с лёгкой фальшивой мягкостью.

Я делаю вдох, разворачиваюсь.