Книга Всего одна ночь, страница 64 – Лия Султан

— Айза сильная, — говорит вдруг. — Мы на неё надеемся. А ты… — поднимает на меня глаза. В них — ни злобы, ни просьбы, только усталость. — Если можешь, не делай хуже. Хотя бы сейчас.

— Я не враг, — произношу хрипло. — И я помогу ей, как могу. Но заднюю с разводом уже не дам. Поймите, она сегодня очень напугала моего ребенка. — Так стыдно… перед людьми… — тёща будто не слышит, что я сказал и продолжает говорить о своем. — Я всю жизнь учила её держать лицо… а теперь… — голос ломается. — Что мы сделали не так? Мы ведь старались с самого первого раза…

Она осекается. Я напрягаюсь, нахмурившись.

— В какой первый раз? У неё раньше было такое?

Она вынужденно кивает, и я сажусь напротив, в надежде найти ответы. Я поступаю плохо, но не могу иначе: мне нужно знать правду.

— Когда студенткой была… в первый раз случилось, — говорит женщина. — С парнем встречалась, он её бросил. У Майрочки нервный срыв... Тогда просто прокапали — вроде успокоилась. А потом она… — женщина прижимает ладонь ко рту, по щекам текут слёзы.

Сбивчиво рассказывает, что Майра раздобыла кислоту и хотела плеснуть ею в лицо новой девушке бывшего. Но парень сам это увидел и остановил её, отбросив бутылку. Новый срыв, после которого её уже поместили в лечебницу.

Позже она окончила университет, устроилась через связи родственников в юридическую контору, но ни с кем не встречалась. Думали, успокоилась.

Когда моя тётя сказала, что племянник надумал жениться, родители Майры решили, что это шанс для дочери. И ведь я купился тогда — на образ милой и кроткой девушки. Спустя год начались скандалы, патологическая ревность, звонки, претензии. Когда между людьми нет настоящей любви — работать уже не над чем. Наши отношения превратились в ад, и я подал на развод.

А потом появилась Лена. И сын.

— Почему вы это скрыли с самого начала? — я стараюсь говорить спокойно, но еле сдерживаюсь. — Почему когда я в первый раз позвонил вам по поводу ее истерики, вы промолчали? Вы уже могли предотвратить. Она бы пила таблетки.

— Майра умоляла нас молчать. Переживала, что сорвалась. Она хотела детей, семью, — оправдывается ее мать. — Пойми, ну какая мать пойдет против своей дочери?

Бессмысленно что-то еще спрашивать.

Тишина садится между нами. Слышно, как на площадке хлопают двери и скрипит лифт.

Я пишу Айзе:

«Есть новости?».

Ответ приходит быстро:

«Стабилизируют. Потом оформим в палату. Спасибо, что с мамой».

Когда через полчаса Айза пишет, что они едут обратно, я поднимаюсь. Лучше уеду сейчас — чтобы не сталкиваться с тестем.

Мать Майры тоже встаёт и идёт за мной. В коридоре всё же останавливает лёгким касанием руки:

— Амир… а та женщина, к которой она… та, у которой ребёнок?

Я встречаю её взгляд.

— Ребёнок — мой сын. Он тут ни при чём. И его мама — тоже. Я встретил её за год до знакомства с Майрой, но наши пути тогда разошлись.

Она молча кивает, принимая тяжёлую, но неизбежную правду.

— Звоните, если что-то понадобится.

Лена

Тим сильно плачет ночью и зовёт меня. Я забираю его на диван, целую, обнимаю, пою ему колыбельную сквозь сон. Но всё равно он беспокойный, плаксивый, а под утро поднимается температура. Не знаю, что это — очередной вирус или он вчера так переволновался?

Вождик не хочет просыпаться, и с горем пополам я ставлю ему градусник и жду положенное время рядом. Как я и предполагала — тридцать восемь с половиной. Ставлю ему свечку, которую он не любит, и он снова плачет. Подняв его на руки, хожу с ним по квартире, ставлю чайник, звоню шефу и прошу разрешения поработать сегодня удалённо. Я могла бы попросить маму посидеть с Тимошкой, но после вчерашнего инцидента я сама вымотана и выжата как лимон.