Книга Друг моего отца, страница 34 – Елена Лабрус

Думал, это клокочет в груди чувство несправедливости. Помогу неулыбчивому человечку. Поставлю на место зарвавшуюся мамашу. На работу устрою. Восстановлю хоть немного справедливость и отпустит. Не отпустило.

И о том, каково будет мне видеть её каждый день рядом, когда предложил ей эту работу, я ведь подумал в последнюю очередь. Но хрен с ним, ей то нравится, хоть мне и тяжко. Я же сказал, что её проблемой это не станет.

Ну и какие ещё найти причины? Что она так и осталась загадкой?

— Рома, что значит, ты ни хрена не выяснил? – ударил я ладонями по столу и нагнулся к безопаснику. – Чем вы вообще занимались? Где, блядь, ответы на мои вопросы? По херу мне, что было потом. Я хочу знать, что было «до». Кто её отец? Как он погиб? Почему эта кукушка восемнадцать лет с дочерью не общалась? Неужели я должен вам объяснять, как это делается? Они прожили с бабкой всю жизнь в одном месте. И я тебе всё, что она рассказала, уже передал.

— В том-то и дело, Арман, – и не дрогнул невозмутимый безопасник, – если бы это было так просто. В архивах ничего нет. Квартира сгорела, едва девчонка оттуда выехала. Соседей давно не осталось. Дом и так был аварийный, никто кроме них, считай, не жил. А ей даже удалось квартиру сдать, за копейки, но нашлись жильцы. Только после пожара там никого и ничего не осталось. Ни фотографий. Ни друзей. Ни знакомых. А что касается матери…

— Да с матерью и так всё ясно, – выдохнул я. – Срать эта Воскресенская хотела на дочь. Ей свою личную жизнь надо было устраивать. Шутка ли, только официальных три мужа. А тут такая обуза. А теперь ещё и конкуренция. Она притащила девчонку только потому, что решила использовать. Про неё уже забудь. Про отца мне её выясни.

И уже по дороге домой я неожиданно вспомнил, что ещё мне не понравилось в разговоре с мадам Воскресенской. Вот эта её фразочка, что девственницы – полезно для потенции.

Что-то больно часто я её слышал за последние несколько дней. Сначала губернатор. Теперь она. Сейчас такое мракобесие в тренде или что?

Я даже решил порыться в интернете на всякий случай, придя домой. Но у квартиры меня ждал сюрприз.

— Приветики! – отделилась от стены Карина, известная публике под фамилией Солод. В тёмных очках, кепке, капюшоне – в этот раз о конспирации она позаботилась как никогда, раз стояла во всём этом «маскараде» даже в подъезде.

— И тебе не хворать, – раздумывал я, впускать ли её. За то, что не позвонила, её тоже не мешало бы проучить. Но, честно говоря, видеть я её в принципе больше не хотел, так к чему продлевать «агонию». Я демонстративно достал телефон, а не ключи. – Давно ждёшь?

— Час, – пожала она плечами.

— Звонить не пробовала?

— Хотела сделать тебе сюрприз.

— А я говорил, что люблю сюрпризы? – ни звонков, ни сообщений от неё не было, и я всё же достал ключи.

— Арман, ну чего ты злишься? – обняла она меня сзади, пока я колдовал над замком. – Я соскучилась.

В нос резанул запах свежей уборки, чистоты и моющего средства, которым пользовалась моя уборщица. А в этой девственной генеральной чистоте, что она наводила раз в неделю, я любил проводить время в одиночестве.

— Скучаешь ты по своему сыну, которого видишь редко, потому что живёт он у бабушки, – был я настроен глубоко скептически на счёт чувств певички, – а ко мне приходишь сама только когда тебе что-то надо. Сколько?