Книга На букву "М", страница 99 – Елена Лабрус

И ушёл. А Вадичка тяжело вздохнул:

— Всё же Котт?

Ну что я могла ему ответить?

Да — соврала бы. Нет — дала бы ему очередную надежду, и это никогда бы не закончилось.

— Я понял, — вздохнул он обречённо на мой неопределённый широкий жест руками. — Но главное, что всё у тебя хорошо.

Нет, так быстро мы, конечно, не расстались. Я рассказала им обоим всю историю с Анисьевым. Потом про то, какой Агранский, оказывается, со слов его бывшей жены сам был маньяком. Он — про то как женился, доставив немало удовольствия Дриму, который ржал как конь. А сам Дрим поведал про то, как выслеживал меня сегодня Анисьев, а того — опера. А потом он достал из машины мои вещи и, крепко пожав Агранскому руку на прощанье, переложил их в свою.

— Меня, наверно, затаскают теперь по допросам? — волновалась я по дороге.

— Боюсь совсем без дачи показаний не получится. Но я поговорю, как сделать это для тебя безболезненней.

А вчера вечером мне казалось, что весь день меня будет волновать только операция Данилова. А сама только вспомнила про неё, невольно глянула на часы и полезла за телефоном.

— Опять торопишься к своему писателю? — усмехнулся Дрим.

— Дим, но это действительно важно, — набрала я Зину.

— Да я что, я ничего, — поднял он руки. — Понимаю. Твой дорогой Писатель.

Я скорчила ему рожицу и этим ограничилась.

— Всё хорошо, Софьюшка, хорошо, — всё повторяла Зина. И снова на глаза навернулись слёзы, теперь от её родного голоса. — Доктор сказал: всё даже лучше, чем они ожидали-то. Он дома, дома, в больнице оставаться не захотел, — ответила она на мой вопрос. — Вот сейчас борш доварю и пойду повязку сменю. — Она так смешно сказала «борш», что я улыбнулась. — Да прослежу, чтобы не побежал быстрее за свой компутер. Я же поблагодарить тебя забыла, — вдруг вспомнила она. — За таблетки-то.

— Зин, да ты благодарила, — вытерла я слёзы.

— Так то, когда купила. А теперь за то, что ведь помогают они мне. И давление больше не скачет и…

Она по-стариковски жаловалась на здоровье, а я так и ревела, слушая её. Хотя мы давно уже приехали, и стояли у моего подъезда. И Дрим даже вышел, оставив меня разговаривать в салоне.

— Между прочим, это по его милости ты попала в такую передрягу, — поставил Дрим мои вещи посреди комнаты и развернулся так, словно был чем-то недоволен. — Это же агент твоего Данилова.

— Правда? — усмехнулась я. — А знаешь, Данилов не кинулся бы меня спасать, если бы не любвеобильность Агранского. А я вообще не оказалась бы на том банкете, если меня не отправила туда Наталья. Но она не сосватала бы мне ту работу, если бы ты не крутил с ней шашни, а сам стал поглядывать на меня.

— То есть это я выходит во всём виноват? — упёр он руки в бока.

— То есть мы ссоримся, Дим, — улыбнулась я. — Мы. Ссоримся.

— Потому что я ревную, чёрт побери! Потому что люблю тебя, глупая ты женщина, — выдохнул он. — Понимаешь, люблю?

От его взгляда у меня просто остановилось сердце. И не пошло.

Пи-и-и-и-и-и…

Я села на свой несчастный чемодан, словно мы на вокзале. Словно в этой двухкомнатной квартире и не на что было больше сесть. Потому что не было у меня сейчас сердца. Я его потеряла. Мне казалось, оно осталось в «Тенистых аллеях». Но когда вчера я ревела на груди у Данилова, казалось и что его увёз с собой Дрим.