Книга На букву "М", страница 76 – Елена Лабрус

Мокрые, счастливые, совершенно обезумевшие от этой неожиданной близости мы ввалились на кухню, и Софья торжественно вручила Зине чудом не намокший хлеб

— Съездили за хлебушком, — всплеснула та руками. — Ну идите уже переодевайтесь, добытчики. Да за стол.

— А знаешь, что? — неожиданно спросила Софья за ужином. — А напиши что-нибудь весёлое.

— Например? — послушно открыл я рот. У неё так естественно получалось засовывать в него то кусочек жареной курицы, то ложку картошки, словно она всю жизнь только тем и занималась, что кормила таких слепых желторотых птенцов, как я.

— Например, пусть коронесса устроит бал-маскарад, где все будут в масках. Какой-нибудь праздник. Хоть день урожая. Ну что они всё страдают и страдают. Подари им хоть один чудесный день. Или ночь, — задумчиво добавила она. — Какую-нибудь ночь Ивана Купала.

— Возьми меня море и тресни об скалы, — шваркнула чем-то о стол Зина, — они и за ужином уже о работе. Ну хоть поесть без этих ваших коронесс можно?

— А как тебе идея сделать Зину старой нянькой? — улыбнулся я, жуя очередной хрустящий, как только Зина может, кусок цыплёнка-табака.

— И она будет ругаться: скотинусы! Поганюги! Слюна драконья! — подхватила Софья.

— А вот ещё, её любимое, детям: «Глупые пучки перьев!»

— Я вам щаз как дам, скотинусам таким, — любя шлёпнула меня Зина по спине полотенцем. — Ишь, спелись они, вонявки негодные. Как дам — Зину писать! — похоже досталось и Софье. — Доедайте и по койкам. Завтра вам, Леонид Юрьевич, к доктору, между прочим. Забыли? И то вздумаете ещё на доктора перегаром дышать.

— Да мне ж вроде пить не запретили, — допивал я на ходу чай.

— Не запретили ещё не значит, что разрешили. Марш! — погнала она меня, проводив по ступенькам. — А нам с Софьюшкой ещё надо потолковать.

Я плохо слышал о чём они говорили. Может, и обо мне, но, кажется, Зина вызнавала у Софьи про какие-то лекарства. Есть ли в аптеке. Та обещала купить, если есть.

Когда отшумела газовая колонка, бесперебойно подавая на кухню горячую воду. Отгремели чистые вилки, укладываясь рядками в ящик. И девчонки разошлись по своим комнатам, я всё ещё не мог уснуть. Усиленно моргал, словно надеялся согнать с глаз эту плотную непроницаемую пелену. Или не моргая, слепо пялился в потолок.

Как же безумно жаль тратить такой волшебный вечер на бездарный сон. И я нацепил на глаза повязку и вышел.

Стоял у её комнаты, упираясь лбом в стену и не знаю, чего ждал: второго пришествия, пинка, у моря погоды. Слушал, как она ходит за дверью, что-то мурлыча под нос, и не мог ни постучать, ни уйти.

Я, конечно, не принц с хрустальными яйцами, чтобы меня ждать, но в глубине души неистово желал, чтобы она почувствовала, что я здесь и вышла. И я бы такой «ой, а я на кухню, водички попить, а ты как тут?»

Уверен, она услышала стук лбом в стену, которым я изгонял все эти глупости из головы. Но я её опередил. Вошёл, даже не постучавшись.

— Лео! — возмутилась она, чем-то поспешно прикрываясь.

— Не волнуйся, я всё равно ничего не вижу, — остановился я где-то посреди её комнаты. — Я, знаешь, о чём подумал? Можем, посмотрим какое-нибудь кино? Ты посмотришь, я послушаю. Будешь мне пояснять, если что. И семечки вот эти свои, — я наугад показал в сторону кровати, — лузгать.