Книга На букву "М", страница 65 – Елена Лабрус

Вот, чёрт!

— Блин, поздравляю! Машь, прости я забыла.

— Никаких прости. Никаких забыла. Всё, ничего не хочу знать. Жду тебя к восьми, — она назвала адрес и положила трубку.

«Вот каза!» — вздохнул я. Но на её счастье сегодня я работала в «женском клубе» последний из двух дней и за лето вообще. Выполнила пожелание Данилова. Думала увольняться, но оказалось, один из десяти клубов закрывали на ремонт и тем, кто хотел уступить на время своё место девчонкам, что вынужденно остались без работы, разрешили написать заявление на отпуск без содержания. Я написала до конца августа. И хоть отпрашиваться в последний день было наглостью, меня даже без проблем отпустили.

— Зина, скажи, пожалуйста, Леониду Юрьевичу, что я сегодня не приеду, — с замиранием сердца слушала я сквозь уличный шум, что оглушал меня на крыльце, голос Великого Писателя среди шума, что окружал его. И даже неприятно кольнуло, что сегодня он, кажется, грустить не будет. В доме явно гости. — Да, завтра, как смогу. Не с утра.

Я отключилась. И пока спускалась по ступенькам, засовывая телефон в сумку, меня окликнули.

— Софья, подожди! — открыв дверь, крикнула мне одна из коллег. — Молодой человек, Тимофеева — это она, — показала она на меня курьеру с огромным снопом красных роз.

— Нет, спасибо, конечно. Большое спасибо, господин Агранский! — расписалась я в доставочной карточке, глянув на вложенную открытку. — Но, твою мать, как я с ним пойду? — постеснявшись выкинуть цветы в урну сразу при курьере, прижала я к себе тяжеленный и хрустящий целлофаном букет.

— Так может я подвезу? — нарисовался откуда ни возьмись сам Агранский.

«Ну ты и сука, Анисьев!» — разозлилась я даже не на одетого в костюм с иголочки Вадичку, высокого, стройного и очаровательно улыбающегося, а на лысого толстячка, что видно, решил меня всё же припугнуть.

— Цветы — это тоже за мой счёт? — хмыкнула я.

— Нет, цветы — это за мой, — с его лица улыбка так и не сползла. — Рад тебя видеть, прекрасная неприступная Софи.

— Не могу ответить взаимность. Вот если бы ты, скажем, принёс мне зарплату… — вручила я ему букет. — А так…

— Вот далась же тебе эта зарплата, — досадливо мотнул он головой.

— Далась. Очень далась, Вадим Ильич. Я ради неё месяц, между прочим пахала. До часу ночи, а порой и до двух. И знаете, я тут подумала, что зря не подала на вашу компанию жалобу в комиссию по труду. Но я исправлю эту оплошность.

Я развернулась, чтобы уйти, тем более как раз вдалеке из-за поворота показался мой автобус. Но Агранский с какой-то кошачьей проворностью передал цветы водителю и схватил меня за руку.

— Софи, подожди. Да подожди ты! — прижал он меня к себе, несмотря на то, что я вырывалась. — Постой смирно две минуты, ничего с тобой не случится.

Отпустил и полез в карман за телефоном.

— Алла Витальевна, — я было дёрнулась сбежать, едва он ослабил хватку, но услышав фамилию главного бухгалтера, остановилась. — Будьте добры, перечислите Тимофеевой всё, что начислено… Нет, немедленно. Вот прямо сейчас. Я жду.

Он, подмигнув мне, так и стоял посреди улицы с приложенной к уху трубкой. И я стояла, глядя на него как заворожённая. Дёрнулась, когда пискнуло сообщение, и округлила глаза, уставившись в телефон. Такая уютненькая, родная, знакомая циферка «37 400» пополнила мой жалкий баланс.