Книга На букву "М", страница 44 – Елена Лабрус

— В каком смысле? — кашлянул я. Хотя хотелось закричать: я так и думал, так и думал, что что-то там нечисто. Что ей деньги были нужны, поэтому она устроилась подработать. А значит, значит…

— История мутная. Но говорят, он её избил.

— О чёрт! — хотя после выходки на банкете не могу сказать, что и это стало для меня неожиданностью. — То есть я всё-таки был прав? Нельзя ей было возвращаться домой.

— Она и не собиралась. Где-то спряталась, — поперхнулся он чаем. И пока кашлял, я думал, как рисковала эта девочка, когда шла ко мне в больницу. Моя смелая Цапелька. Не удивительно, что она не задержалась и больше не вернулась.

— Может, уехала?

— Агранский, видимо, тоже так подумал. Куда-то летал. Вроде по делам, но возможно, как раз искал жену. Говорят, он хочет ресторан продать. Но мать ему вряд ли разрешит, — пустился он в пространные объяснения про бизнес этого урода, и я нетерпеливо заёрзал:

— Нашёл? Жену он нашёл?

— Подозреваю, нет. И сдаётся мне, что никуда она не уезжала.

— Логично. На что? Если за кусок хлеба пошла на банкете шампанское разносить. Хотя…

И богатое воображение писателя тут же предложило мне массу вариантов. И как она занимает деньги у подруги, которая сдаёт её мужу. Или обращается в сомнительную конторку и те начинают её шантажировать. А может, пробирается тайно в дом и крадёт деньги из сейфа мужа, а там вдруг обнаруживает компромат, который решает использовать. О, из этого мог бы получиться неплохой бульварный романчик. Эдакий дешёвенький, на один раз. В стиле Шерри Дан. Когда-то я такими баловался. Теперь этот кактус успешно объедает Ксения Андреевна.

— А что у Агранского какая-то неконтролируемая агрессия или он как Мистер Грей? — неслась дальше писательская фантазия.

— По-моему, он просто урод. Зажравшийся богатенький мальчик, единственный ребёнок в неполной семье, поздний, избалованный. Похоже, мать сняла его с поводка. Вышла замуж и уехала, — вздохнул Герасим, и, допив чай большими противно булькающими в горле глотками, снова стукнул чашкой о блюдце.

— Оставила ему бизнес. Предоставила самостоятельность, — почесал я щеку. Чёртова борода отросла так, что я скоро на лешего стану похож. Ухмыляющаяся рожа Агранского возникла в памяти, и рука невольно сжалась в кулак. Уж больно нагло заявил он мне: Отвали, дядя! Она моя жена. Мерзкий гадёныш! Словно одно дело, когда ты незнакомую девушку ударил, и совсем другая статья — когда жену. Эх, мне бы запасные глаза! И почти взмолился: — Гера, найди девчонку, а?

— О, боже! Лёнь, зачем? За-чем? — в прямом смысле забрызгал он меня слюной. — И вообще, я что тебе ищейка? У меня и знакомых-то нужных нет.

— У меня есть, — оживился я. — Кореш мой, помнишь…

— Данилов, — подскочил он. — Успокойся. Нам ещё криминала этого не хватало. Уркаганов твоих впутывать. Да и найдёшь ты её и что? Прятать будешь? Здесь? На каком основании? Она мужняя жена.

— Нет, Гер, — уверенно покачал я головой. — Но как бы тебе это объяснить. Она… моя Муза.

— Тьфу! — сплюнул он демонстративно. — Оставь этот свой… — он явно не смог подобрать слово и беспомощно тряс рукой в воздухе, — бред. Музы-хуюзы. Любовь- морковь. Тебе мало проблем? Или слишком хорошо живётся?

— То есть оставить женщину в беде — это по-твоему нормально? — вертел я головой, ориентируясь на топот и его возмущённую одышку.