Книга На букву "М", страница 39 – Елена Лабрус

— В утиль, — командовал я, услышав очередной кусок. — Здесь просится глава от лица героя. Сделай пометку. — И силился вспомнить где, в каком месте я уже записал подходящий монолог.

— Они же синхронизируются? — переспросила Софья, имея в виду мои комп и ноут, пока я мучительно вспоминал где мог храниться нужный отрывок. — Тогда я могу найти по поиску. Мне только надо часть предложения или несколько слов.

— Алтарь, — вспоминал я. — Грязными ногами, э-э-э…

Она бодро защёлкала по клавишам, и я ещё не успел дотянуть своё эпическое э-э-э, как она произнесла:

— Нашла. «Но в своей мятущейся душе он уже создал для неё алтарь. Даже ещё не алтарь, а просто огородил, освятил, отвёл место. Место, куда нельзя немытыми ногами. Несвежими помыслами. Грязными пальцами. Это для чувств. Для истинного. Для Неё».

И всю боль героя, что невыносимо страдал без Неё, я тоже почувствовал. В один миг. Объял всю глубину пропасти что разделяла бессмертного демона с земной женщиной. И всю глубину отчаяния, что поделила этот мир надвое для меня.

Но мне повезло больше. Между миром света и миром теней я, кажется, нашёл идеального проводника.

— Скажи, твои родители не спорили, когда выбирали тебе имя?

— Конечно, спорили, — улыбнулась она. — Папа хотел назвать меня Анькой, но мама настояла на Софье.

Так у моей героини появился не только голос, но и новое имя.

— Исправь, по всему тексту, — я встал, услышав тарахтение машины Герасима и шарканье Зининых шагов.

— Пора закапывать лекарство, — крепко по-мужски взяла меня Зина за руку, помогая выйти. — Там Герман Михалыч приехали. Его в гостиную пить чай или в кабинет позвать?

— В кабинете работает Софья. Вот она закончит и накрой в гостиной на всех.

Он переименовал свою героиню в честь меня! Мама дорогая! Святые бобры! Благословенные ёжики! Я даже не знаю с чем это ощущение можно сравнить. Это так… Это… А-А-А-А-А-А-А!

Новая, невероятная, потрясающая, бомбическая книга Данилова, и я не просто участвую в её создании — я практически в главной роли. Стукните кто-нибудь, а то меня порвёт от счастья!

И да простит меня та девушка, которой Зина очень вежливо, но строго отказала, когда та перезвонила. Но сама виновата, нечего опаздывать!

Я чуть не приплясывала от счастья, такие волшебные ощущения накрывали меня после работы. Он возьмёт! Он просто не может меня не взять! Мы же созданы друг для друга: его талант и моя фанатеющая от него сущность, его харизма и моя харизмозависимость, его… руки, блин, охрененные руки и мои глаза, готовые смотреть бесконечно как задумчиво он стучит по столу пальцами, как покусывает ноготь большого пальца, когда думает, рисует им по губам, как…

Отпустив на волю свою разгулявшуюся фантазию, я ещё блаженно улыбалась, войдя в гостиную, когда вдруг наткнулась на взгляд Анисьева.

Тыц! — застыла я где была. А он, он даже встал с кресла, увидев меня.

Трудно сказать, что происходило под вспотевшей бледной лысиной в его сорокалетнем-плюс мозгу. Я, честно говоря, думала, что он вообще меня не помнит и не может испытывать на мой счёт никаких эмоции. Но я сильно, очень сильно ошибалась.

— А ты что здесь делаешь? — шагнул он вперёд, словно преграждая мне дорогу к накрытому белой скатертью круглому столу, где благоухало клубничное варенье, манило к себе запахом жареного арахиса свежее печенье и хрупкий фарфор тонко пел, вторя звукам голоса.