Книга На букву "М", страница 36 – Елена Лабрус

— Мою комнату?!

И я могу ошибаться, но судя по тому как шевельнулась повязка, он недовольно насупил брови. А я вдруг поняла на кого он похож с этим плотным куском ткани, что затягивался на затылке узлом. На Фемиду. Только мужского рода. Значит, Фемид?

— А вы хотите каждый день мотаться туда-сюда из города? — вопрошал Данилов как истинная богиня правосудия. — К тому же я часто работаю по ночам. Но если вас не устраива…

— Устраивает, — выпалила я и тут же, пользуясь тем, что он меня не видит, зажала рот рукой. Что я несу? Какое «устраивает»? Куда устраивает? — Только у меня один вопрос. Нет, два.

— Тысяча в день, — он словно читал мои мысли.

Я судорожно считала. Тридцать дней в месяц. Два месяца. Если два через два. Мало!

— Две.

Теперь повязка дёрнулась вверх вслед за бровями.

— Учитывая полный пансион и «ол инклюзив», — он подумал. — Также, что вы нужны мне максимум на месяц-два, пока не снимут повязку, — он снова подумал. — Полторы.

— Тогда я смогу только два через два, — совсем потеряла я совесть. Но чувствовала, каждой клеточкой ощущала, что он хочет меня оставить. Но, хуже того — я сама невыносимо хотела остаться. Ну, не было у меня иного выбора — катастрофически нужны деньги. — Леонид Юрьевич, — максимум сухой и деловой голос. Честность тоже на максимум. — Позвольте я объясню. — Через два месяца, и я пойду учиться. Второй курс. Но на учёбу мне ещё нужно заработать за лето денег, поэтому…

— Сколько? — он встал, но, кажется, по причине своей слепоты, шагнуть вперёд не рискнул.

— Сто семнадцать пятьсот, — выдохнула я. И хотела пояснить, что немного я уже скопила и, если получится продать… но он снова перебил, пока я набирала в лёгкие воздух.

— Давай так. Ты поработаешь несколько дней, а там видно будет. Если получится, меня всё устроит, я найму тебя на весь двухмесячный срок на моих условиях и заплачу твои несчастные сто семнадцать пятьсот. Если нэт, — он развёл руками.

— На нэт и суда нэт, — вспомнила и я анекдот, что он цитировал в одном из своих недавних интервью. (Подсудимый, последнее слово. — Двэсти пятьдэсят тысяч. — Суд удаляется на совещание. — Вы признаёте себя виновным? — Нэт. — На нет и суда нет).

Мы оба улыбнулись.

— Зина! — крикнул он.

— Я могла бы начать прямо…

Но его помощница по хозяйству словно стояла весь наш разговор у двери.

— Слушаю, Леонид Юрич.

— Накорми девушку и проводи в мой кабинет.

— А как же вы? — и столько тревоги было в её широком румяном лице, глядя на Данилова, столько заботы.

— Я как-нибудь справлюсь. Сам, — огрызнулся он, не желая казаться беспомощным и слабым.

Я подхватила свой рюкзак, торопясь за Зиной, оглянулась на пороге и именно в этот момент он сказал:

— Осторожно!

— Я помню. Злая ступенька, — улыбнулась я и, успешно её преодолев, шагнула… в свою новую жизнь.

Её пальцы бегали по клавиатуре с такой скоростью, что «яблочные» клавиши с новой системой нажатия «бабочка» издавали звук, словно на улице зарядил дождь. А мне никогда так хорошо не работается как в дождь. Хотя в окно кабинета и доносился зуд жаркого летнего дня, а спина прилипала к спинке кресла от пота.

Я раскачивался в кресле, она печатала. Она печатала и перечитывала напечатанное, а я раскачивался в кресле. И всё было хорошо, пока она набирала то, что с грехом пополам я уже наговорил на диктофон и что написал сам, когда ещё видел. Но дальше мысль не шла.