Книга Станешь моей?, страница 83 – Елена Лабрус

— А кто твой отец? – удивляюсь я, что девочка с таким влиятельным родителем, что до личного знакомства с ними снизошёл мой брат, работает у нас столько времени невесть кем, помощником координатора, за гроши. Только этот вопрос резко становится неактуальным, когда я понимаю главное: – И ты приехала сюда ради него? Ради Эвана?

— Это было неимоверно сложно, – опускает она взгляд внутрь картонной банки, словно нет сейчас ничего важнее её шоколадного содержимого, – но да.

— И он… – развожу я руками, – снова тебя не узнал?

— Прошло четыре года, Адам, – пожимает она плечами. – Даже я себя сейчас в зеркале с трудом узнаю. Но тогда я надеялась, что изменилась не только внешне, всё же минус несколько килограммов, линзы и другая причёска меняют нас порой изнутри. И я наивно думала, что избавилась от наваждения по имени Эван. Пока не увидела ваше шоу. И всё, словно не было тех четырёх лет. Не было дорогих психологов и тренингов. Не было жениха, с которым я познакомилась на свадьбе сестры. В одну секунду я решила, что цель моей жизни – попасть в ваше закулисье. Вернула кольцо. Подключила связи отца. И вот я здесь.

— Мне кажется, ты добилась большего, чем хотела, – отхлёбываю я бурбон.

И мне даже смешно, что она реально верит, что Эван её не вспомнил. Хоть он и умеет быть очень убедительным. Во всём. В том числе и в своей неожиданной амнезии. И в равнодушии. И в презрении.

— Лучше бы он наорал на меня. Оскорбил, запустил чем-нибудь, выставил вон. Но он, – отставляет она мороженое и выдернув салфетку, прижимает к глазам. – Он посмотрел на меня как на пустое место. Словно я сделала что-то такое, чего он никогда не сможет мне простить. Словно я предала его. А я, – всхлипывает она. – Господи, я же всё терпела, – падает она, прижимаясь щекой к моей коленке. И её горькие слёзы словно прожигают дыры в моём бедре, а не оставляют мокрые пятна на штанах. – Как это невыносимо: видеть всех этих баб вокруг него. И не сметь открыть рта, не сметь возмутиться, не сметь дрогнуть, хотя каждый раз, когда он уходил с какой-нибудь Кармен, я словно умирала, – всхлипывает она. – И мне казалось при его брезгливом отношении к этим девушкам, он никогда никем не прельстится. Но вдруг появилась эта Ева… и всё пошло прахом.

— Что именно пошло прахом, Рене? – глажу я её по волосам, где сквозь темноту краски пробиваются светло-русые корни. Ну кого они могут обмануть? Как и это показательное пренебрежение Эвана.

Никогда не понимал зачем ему все эти сложности, эти его «кошки-мышки»: то он заставляет почувствовать, что влюблён, окружает девушку вниманием, заботой, ухаживает, то разочарованно отталкивает, становится холоден и безучастен.

— Он снова стал ко мне равнодушен. Из-за неё. Но, думаю, нам слишком хорошо было вместе, чтобы он мог это взять и просто так забыть, – садится она, только убеждая меня в правоте моих мыслей. – Слишком хорошо, – задумчивый взгляд уносит её куда-то в воспоминания, но говорить она не перестаёт. – Он порой был таким… нежным. Я даже проверяла татуировку на его груди, боясь, что он подсунул мне тебя вместо себя. А иногда весёлым. Особенно классно было с ним улетать по каким-нибудь делам. Когда он выбирался отсюда, он словно становился другим человеком. Нормальным, – поднимает она на меня глаза. – Здоровым. Не озабоченном на бесконечных интригах, на разведении своих ядовитых гадов и поисках чего-то давно утерянного, что словно ускользает от него всё время, а обычным. Добрым. Сильным. Заботливым.