Книга Станешь моей?, страница 82 – Елена Лабрус

А может уже сейчас нужно с кем-нибудь перепихнуться, чтобы нарушить этот глупый обет? Если бы сегодня был «рабочий день» было бы легче. Уже можно было бы перевернуть страницу и начать новую, заключительную главу своей жизни. Но как назло сегодня выходной.

И слово «выходной» невольно поворачивает меня по направлению, где есть человек, который тоже сегодня принудительно «отдыхает» и которому, возможно, также плохо как и мне.

— Адам?! – удивляется Рене, обнаружив меня на пороге.

Растрёпанная, в пижаме, несмотря на полуденный час, с опухшими от слёз глазами она точно оправдывает все мои ожидания.

— Пустишь? Или пойдём погуляем?

— А тебе надо поговорить?

— Нет, – демонстрирую я бутылку бурбона. – Мне нужен собутыльник.

— Тогда я сгожусь, – распахивая дверь, кивает она на диван.

По центру большого плющевого и уютного гнезда, что она себе свила среди пледов, мятых бумажных салфеток, пустых упаковок от чипсов, орешков и прочего мусора стоит ведро с шоколадным мороженым, если мне не изменяет глазомер, литра на два.

— Держи, – приносит она стакан и ложку, когда я тоже занимаю этот плацдарм. А ещё великодушно от всего отказываюсь.

— Хуже всего не то, что он меня уволит, – черпает она подтаявший пломбир. – Хуже всего, что я не знаю, как без него жить.

И знаю, что она была бы благодарна, если бы я не стал ей пенять на то, что она меня уверяла будто не влюблена в Эвана и врала. Но я не могу не уточнить этот момент, чтобы со своими выводами не ошибиться.

— И всё же ты его любишь?

— Ты даже не представляешь себе насколько и как давно.

— Ну, до завтрашнего вечера я совершенно свободен, так что времени у тебя полно, – отхлёбываю я бурбон. И не то что не закусываю, даже не занюхиваю. Благо мне попался какой-то вишнёвый «Джим Бим», что пьётся мягко и после пары глотков даже как-то приятно согревает.

— Мы познакомились в бизнес-школе. Вернее, на какой-то вечеринке. И он тогда был на последнем курсе. А я ещё на первом. Потанцевали. Посмеялись. Как водится, проснулись у меня. И он даже не выпил с утра кофе, собрался и ушёл. Чёртов Эван Макгрегор! Чёртов сноб, зануда, чистоплюй и мудак, – отковыривает она мороженое и засовывает в рот полную ложку.

— Вижу, он оставил о себе неизгладимое впечатление, – улыбаюсь я, останавливая видео на ноутбуке, чтобы ей не приходилось перекрикивать какую-то слезливую мелодраму, что она смотрела, пока я не пришёл.

— О, да, – бубнит она с полным ртом. – И он целый год потом ходил мимо, но где бы мы ни сталкивались, всегда смотрел на меня как на пустое место, каждый раз переспрашивая: «Как ты сказала тебя зовут? А мы точно знакомы?»

— Просто он умеет выкидывать из головы ненужную ему информацию. Но ещё лучше умеет делать вид, что её выкинул. Неужели ты ему поверила?

— О, я знаю, ты мастер говорить успокаивающие речи, – морщится Рене. – Но уверена, что он не придурялся. Хоть это и невыносимо обижало, – забирает она у меня бутылку и, пачкая горлышко, делает большой глоток. – Ох, чёрт! – морщится, кашляет. – Крепко. Но вкусно.

И я щедро наливаю ей на треть в принесённый бокал.

— Обижало, что он тебя так усиленно не замечает? – усмехаюсь я, когда Рене залпом выпивает бурбон.

— Увы! – отставив стакан, снова берёт она ложку. – Даже на вечеринке, что закатил отец по случаю моего совершеннолетия, Эван удивился, что это оказывается мне исполнилось двадцать один. Он думал моей старшей сестре, которой он весь вечер оказывал всякие знаки внимания. Что-то нежно шептал на ухо. И смеялся над чём-то с моим отцом. Подозреваю, надо мной. И в принципе, как всегда, он больше интересовался своими делами, чем поводом, по которому явился.