Книга Станешь моей?, страница 72 – Елена Лабрус

Но меня больше насторожило, что нас попросили не надевать никаких украшений, не пользоваться духами и предпочесть закрытую одежду с длинными рукавами, брюки и удобную обувь.

— Мы что пойдём в поход? – ожидая у крыльца машину, всё ещё фыркала Кейт, словно чувствовала себя без своих серёжек и колец голой.

— Я покажу вам свою компанию, – лично открыл для меня дверь лимузина… Эван.

И плотоядный взгляд, которым он меня смерил, поверг меня в ужас больше, чем встреча со всеми его ядовитыми гадами.

Что ещё я мог ей сказать? Этой девочке, чистой как снег на вершинах Альп. Девочке, хрупкой, как шельфовый ледник: чуть-чуть больше солнца и тепла, чуть-чуть надави, и она отколется от берега, от семьи, отречётся от всего, что для неё было важно, чтобы стать всем для меня – айсбергом, спасающим мигрирующих тюленей.

Что? Только, что Эван хороший. Эван всегда выполняет свои обещания. И Эван может сделать её счастливой.

Потому что Эван действительно может. И ей будет с ним лучше.

Что могу ей предложить я? Этой девочке, читающей трудные книги. В той грязи и мраке, что я живу, видящей высокое: самопожертвование, страдание, самоотречение. Что? Жизнь на пенсию военнослужащего? Чтобы на этой каторге она присоединилась ко мне?

Будет растить детей на социальное пособие? На гроши, что я смогу зарабатывать честным трудом? Или делать вид, что её всё устраивает, когда ради того, чтобы моя семья ни в чём не нуждалась, я буду трахать каких-нибудь богатеньких баб, с дряблой кожей и пигментными пятнами, потому что сраный Эван прав: больше я ничего и не могу. Жиголо, стриптиз, танцы – я умею производить впечатление. Да что скромничать: я умею соблазнять. Красиво. Профессионально. Не напрягаясь. И я умею подчиняться приказам. Даже если прикажут убивать. У меня нет образования, нет призвания, нет профессии, нет других, кроме этих, талантов. Что я могу ей дать?

Любовь? Как её оказалось мало для того, чтобы спасти Вики, так мало будет и для того, чтобы сделать счастливой Еву. Где-то когда-то я определённо сделал что-то не так. Не усвоил какой-то урок. Не выполнил домашнее задание. Не исполнил программу минимум на этой земле, раз меня снова и снова толкают на эти грабли: всё в этом мире решают деньги.

Отхлёбывая из бутылки ненавистный бурбон, я вижу в монитор её испуганный взгляд, когда Эван открывает ей дверь лимузина.

Она этого ещё не знает, но я её уже продал. Или купил. Или предал. В общем, в этих товарно-денежных отношениях, где здоровье дорогих нам людей стоит денег, я уже сделал выбор за неё.

Вики умоляла меня не ходить на поклон к брату. Она была уверена, что не будет никакого толку от этого экспериментального лечения. А я был уверен, что это из-за того, что она решила умереть, костный мозг доноров не приживается.

Но видимо, ей было видней. Это она, а не я, стояла на том краю, где открываются истины, неведомые людям здоровым, благополучным и счастливым. Это она, а не я, боролась с недугом, который был её сильнее. Страдала, мучилась и умоляла меня не продлевать её агонию, но разве в своём эгоизме удержать то, что нам дорого, мы слышим эти просьбы?

Нет, не всегда жизнь лучше, чем смерть.

Не всегда любовь важнее, чем деньги.

Это была долгая ночь среди призраков. Мама. Отец. Вики. И те десять человек, погибшие по моей вине под Ходейдой.