Книга Станешь моей?, страница 6 – Елена Лабрус

— Я скажу, что ты урод, каких поискать.

— Зато богатый урод. Очень богатый, – лыбится он и не пойму то ли в ответ на мою реплику, то ли в ответ на изображение с мониторов. – М-н-н… Какие у нас новенькие! Ну ты посмотри, разве она не чудо?

Он увеличивает во весь экран картинку с одной из камер. И личико юной блондинки с изумлённым, не замутнёнными разумом взглядом отображается на весь экран стоп-кадром. Исключительно привлекательной блондинки, но какой-то растерянной что ли.

— Как тебе? – запускает он «режим просмотра», и я вижу, что сейчас она не только собирает осколки разбитой, кажется, вазы, но и сетует какая она неловкая.

— Никак, – опираюсь я руками на стол, разглядывая девушку, что стоит рядом с блондинкой. И даже трясу головой, чтобы убедиться, что это просто искажение камеры. Что я видел это десятки, сотни раз – девушек похожих на Вики. Похожих на ту единственную, что была для меня важнее всех. Как это глупо: всё ещё надеяться встретить ту, что может её заменить, когда она умерла у меня на руках. Но эти фантомы, видения, призраки всё ещё преследуют.

— Тогда я иду первый? И эта дурочка чур моя.

— Не возражаю, – усмехаюсь я.

— А зря, – тыкает Эван по значкам камер, разглядывая лица новеньких девушек. А я с замиранием сердца слежу, чтобы он не задержался на той, что показалась мне похожей на Викторию. – Она с кастинга в фаворитках. На эту рассеянную уже есть заявка на «тройничок». Но мне жалко такую дуру сливать сразу. Из-за неё уже просмотры подскочили.

— Эв, я же сказал, что я в таком не участвую, – отбираю я у него мышь и открываю камеры с других комнат, где живут девушки, что прибыли на шоу не вчера.

— Ты участвуешь во всём, что я тебе скажу, – тоном, не терпящим возражений, сообщает он и тыкает пальцем в монитор. – Вот она. Забыл, как её зовут?

— Фэйт, – смотрю я на тщедушное создание, измученное анорексией. Хотя отдать должное шоу, здесь она хоть немного отъелась.

— Она выбывает сегодня, – тем временем «оглашает приговор» Эван.

— Она же всего две недели как приехала! – в сердцах вырывается у меня. С моих рук она хоть ест. И я хотел откормить её понадёжней.

— А зрители желают страстный красивый секс с этой «узницей концлагеря». И в соответствующем антураже, чтобы танец как в «Ночном портье».

— Уверен, что она умеет танцевать? – удивляюсь я.

— А это уже твоя забота, – смеётся он гаденько. – И я знаю, что ты не смотришь старые фильмы, но это классика. Да и что стоит бывшему стриптизёру научить девчонку танцевать?

— Ладно, я, конечно, не Нуриев, но пару па ей покажу, – втайне радуюсь я, что никакого секса на троих, которым Эван меня всё «пугает», и никакого жёсткого изнурительного траха, за который вчера нам столько заплатили.

И бедная девочка уползла еле живая. С ней, конечно, поработают психологи, врачи, шоу компенсирует деньгами её «неудобства». Только мне от этого не легче. И, наверно, никогда не понять почему примечание к договору эти дурёхи читают так невнимательно. Впрочем, хитрость агентов Эвана именно в том, что они умеют правильно расставлять акценты. «Только если вы сами согласитесь. Только, если скажите „да“», – мурлыкают они, уговаривая. И каждая думает, что её это точно не коснётся.

— Ну вот и славно, – встаёт Эван. – А пока ты приводишь себя в порядок, я пойду знакомиться с новенькими. Не возражаешь?