Книга Станешь моей?, страница 23 – Елена Лабрус

Пижамной её, кстати, сделали в мою честь. Чтобы я в больничной «униформе» с опухшей перебинтованной ногой смотрелась здесь органично.

Но не я королева этого бала – Гадюка, что кинулась спасать свою глупую подругу, опрометчиво полезшую в воду, презрев предупреждающие надписи. И она использует свой триумф с пользой, обвиваясь вокруг Адама как змей-искуситель вокруг дерева познания добра и зла.

Впрочем, пусть сильно не старается. Пятнадцать «новеньких» и тринадцать «стареньких» девушек, исключая её и меня, тоже не дремлют.

— Адам, а что у тебя с рукой? – едва музыка затихает, перехватывает его брюнетка с короткой стрижкой, показывая на перебинтованную руку.

— Бандитская пуля? – смеясь и черпая крюшон из огромной вазы, у которой они стоят, вторит ей блондинка с пережжённой копной.

— Я, конечно, мог бы рассказать какую-нибудь историю, где я спасал от рук пиратов похищенную с моего острова красавицу, – блестит он зубами, улыбаясь этим двум и всем сразу, – но не буду. Банально порезался. Когда снимал шкуру с убитого тигра.

— Здесь есть тигры? – удивляется кто-то из толпы.

— Здесь есть пираты?! – вскрикивают там же, когда девушки подтягиваются к нему со всех сторон.

— Простите, – заставляет всех повернуться к себе Кейт, когда споткнувшись, толкает вазу с крюшоном. И с громким всплеском её ледяное содержимое с нарезанными фруктами окатывает стоящую ближе всех к столу Гадюку.

«Шах и мат!» – улыбаюсь я, когда, получив порцию холодного душа, Анита обкладывает соперницу отборными ругательствами и убегает переодеваться.

И в суете, где официанты кидаются убираться и заменять вазу, Кейт жалобно извиняется, а девчонки злорадствуют на все лады: кто успокаивает одну неловкую бедняжку, кто «искренне» сочувствует другой, виновник этого переполоха садится рядом со мной.

— Налил для тебя, – протягивает он мне широкий бокал с плавающей поверх фруктов звёздочкой аниса. – Клянусь, сам не пил.

— А жаль, надо было отхлебнуть прямо из половника. Уверена, от этого напиток стал бы ещё популярнее, – жадно делаю я глоток, пока он посмеивается:

— Язвишь?

— Разве я могу? – отвечаю я и снова увлекаюсь коктейлем. Удивительно, что в такой толпе «благородных» девиц только он и догадался принести мне выпить. – Спасибо! Вкусно. Сюда бы только пару бутылок настоящего пиратского рома, – выдыхаю я, отставляя почти пустой фужер.

— Его я приберёг на случай, – наклоняется он к моему уху, – если тебя и правда похитят пираты. С твоим «везением» даже не удивлюсь.

А тем временем вся толпа в халатиках, брюках и пеньюарах. В кружеве, с отворотами и на пуговичках. В цветочек, с кармашками и в тапочках плавно, как косяк рыбы, перемещается к нашему дивану, чтобы послушать о чём мы говорим.

— Как себя чувствуешь? – спрашивает Адам.

— Чудесно, – покачиваю я перебинтованной ногой.

— Самое неприятное не то, что эти цветочные ежи выстреливают похожими на гарпуны иглами, – согнув палец, показывает он, – которые потом приходится вырезать, иначе не удалишь, а то, что на конце каждой из них имеется резервуар с ядом. И он вкачивается в ранку постепенно. Чем дольше времени проходит, до того как эти иглы удаляют, тем опаснее. Не бегайте к морю, – грозит он, – иначе, пиу!

Стоящая ближе всех к нему девушка взвизгивает, когда он тыкает в неё пальцем. И ещё пару впечатлительных за компанию взвизгивают вместе с ней.