Книга Станешь моей?, страница 18 – Елена Лабрус

«Да». «Да». «Да», – раз за разом показывает мне экран зацикленное изображение, где мой Котёнок поворачивается в камеру и произносит всего одно слово: «Да».

И сальный, похотливый, омерзительный взгляд Эвана, аж приоткрывшего рот от вожделения, хочется потушить с ноги. Но я только отталкиваю его ногой вместе со стулом.

— Как скажешь, – равнодушно открываю ящик стола, в котором мне якобы что-то срочно понадобилось.

— Ты охренел что ли? – возмущается Эван, врезавшись в стену.

— Что? – демонстративно втыкаю я в уши наушники и включаю плеер, что нахожу в столе. Прицепляю его на штаны. И, развернув стул, за спинку вывожу из комнаты. Вместе с братом. Которого стряхиваю с сиденья за дверью на пол как мусор.

— Дам! – подскакивает он. – Что ты себе…

«Прости, ничего не слышу», – показываю ему жестами и захлопываю у него перед носом дверь.

Да хер ты угадал, урод! Ещё посмотрим кто кого. И тебя ли она выберет.

— С добрым утром, красавица! – слышу я мужской голос и ещё какой-то звук.

И сначала даже сквозь закрытые веки меня ослепляет солнечный свет. А потом я понимаю, что это был звук раздёргиваемых штор.

— Хотя скажу тебе по секрету: уже обед, – садится он на мою кровать.

— Привет, Адам! – подтягиваясь к изголовью, я судорожно поправляю волосы, одеяло, больничную рубаху, в которую меня нарядили. Тру глаза.

И не могу сказать, что я не рада его видеть, но что-то не так. Что-то катастрофически не так в том, как он меня разбудил, пришёл, сел.

Никто не любит посетителей в больницах. И ладно, когда приходят родные. Но когда это парень, которому я должна понравиться, свинство с его стороны заявляться вот так. Когда я ненакрашенная, заспанная, лохматая, с нечищеными зубами, с помятым лицом. А он – в костюме с иголочки, источает свежесть и какой-то мужественный аромат, с которым он слегка перестарался.

— И раз это обещанный мне обед, то вот он я. А вот и всё остальное, – щелкает он пальцами.

И по его щелчку в палату вносят столики с едой. Вазу с цветами. Шары с лентами. Накрахмаленные салфетки. Ведёрко с шампанским. И что-то благоухающее, хотя возможно эти новые запахи доносятся из открытого настежь окна, а может, от тарелок с едой, с которых снимают блестящие металлические колпаки.

«То есть то, что я чуть не умерла меня никак не оправдывает? Я обещала обед. Я должна любой ценой выполнить своё обещание? Вот урод! И что вообще происходит?»

— С Днём Рождения? – с недоумением читаю я на повешенной на стене растяжке. И ещё больше удивляюсь, когда рядом со мной на стул сажают большого белого плюшевого медведя с красным бантом, видимо, в качестве подарка.

А потом вся эта ватага официантов, поваров и слуг в мгновенье ока исчезает по ещё одному его недовольному щелчку. И мы остаёмся одни.

— Да, не каждому удаётся выжить, получив порцию яда токсопнеустеса. Так что можно с уверенностью сказать, что ты сегодня заново родилась, – сам разливает он шампанское и подаёт мне бокал. – С днём рождения, Ева!

— Спасибо, конечно, – кривлюсь я, неожиданно снова став именинницей. Я и раз в год этот день с трудом выдерживаю, а тут второй. – Но врач сказал, что это был маленький токсопнеустес, и моей жизни ничего не угрожало.

— Но это же не значит, что мы не можем отпраздновать, – одаривает он стену улыбкой, расхаживая по комнате.