Книга Счастливые бывшим не пишут, страница 82 – Елена Лабрус

И будет помнить всю жизнь.

Ругались ли они с Аней в Стамбуле? Да, как и в Москве.

Она всё так же ставила в холодильник недоеденную еду. Он всё так же пялился в окно.

Но как однажды они договорились: какие бы непримиримые разногласия ни заставили их выяснять отношения — не уходить, так и сейчас договорились: какие бы вещи, поведение, поступки их не раздражали друг в друге — озвучивать. И как бы ни хотелось сказать: «да к чёрту тебя!» — не рассматривать возможность расстаться.

И, как ни странно, это работало.

Давало уверенность. В завтрашнем дне, в человеке, которого ты выбрал, в решении, которое принял. Это тоже было самосбывающееся пророчество: она будет любить тебя любым. Больным, сонным, пьяным, говорящим ерунду, обиженным, беззаботным, раненым, покрытым шрамами.

Её не надо впечатлять и быть не тем, кто ты есть. Но ты хочешь быть таким, как она тебя видит: лучше, интереснее, сильнее. И ты становишься таким, потому что уверен.

Уверен в ней. Уверен в себе.

Уверен в том, что у вас есть завтра.

Чего он никак не ожидал от Стамбула, что именно там получит сообщение от бывшей.

От той самой бывшей бывшей.

«Привет! Как дела?» — повисло на экране.

Они с Аней синхронно повернули головы. Лёжа на кровати, оба работали в ноутбуках, телефоны лежали между ними.

— Тебе, — сказала Аня.

— Понятия не имею кто это, — отвернулся Марк.

«Ну, Марик! Это я, Катя. Катя Котик. Ответь», — прилетело через минуту.

Аня посмотрела на Марка вопросительно, но не «Кто это, я не поняла?», а «Может, всё же ответишь?». Марк покачал головой. Потом он её заблокирует, эту Катю Котик. Сейчас просто проигнорирует.

«Марик-Фонарик, ну не обижайся. Я слышала, ты развёлся? Хочешь, позвоню?»

— Не хочу, — вслух ответил Марк. Но это же была Катя. Звонок раздался через секунду.

Марк его сбросил. Выключил звук, перевернул экраном вниз.

— Надо поговорить, да? — повернулся он к Ане.

— Надо — неправильное слово, — закрыла она свой ноутбук, отставила в сторону. — Если не хочешь, не будем. Но, мне кажется, придётся.

— Ты увидела фотографию и спросила у мамы, — догадался Марк и тоже закрыл свой ноут.

— Боюсь, её версия и твоя могут сильно отличаться. Это, как если бы ты спросил у моей мамы про Беккера. Знаешь, как она меня чихвостила, за то, что мы расстались, — вздохнула Аня. — Мамам всего не объяснишь. А ты задолжал мне этот разговор, Максимус, — она показала на телефон.

Марк приподнял бровь:

— Когда?

— Разговор про ревность, — сев перед ним, скрестила она по-турецки ноги, готовая слушать.

Марк встал.

— Он не про ревность, Ань, — налил себе воды. Осушил стакан до дна. — И не про бывшую. И даже не про прошлое. Он про стыд.

— О, про стыд я знаю, — понимающе кивнула она.

— С тобой поступили жестоко и несправедливо. А я… — Марк поморщился, — сам дурак.

— Похвальная самокритика, но позволь мне решать. Итак, вы познакомились… — Аня похлопала по кровати, приглашая Марка сесть.

— На сайте знакомств, ничего из ряда вон выходящего, — он послушно сел рядом. — Пообщались, меня зацепило, я пригласил её в ресторан.

— Она пришла?

Он кивнул.

— Время провели классно. Смеялись, делились личными историями, обсуждали разное. Она мне очень понравилась. Мне показалось, что я ей тоже. И, пожалуй, рассказ про конфетно-букетный период можно было и пропустить, потому что всё самое интересное началось потом, но было несколько моментов, на которые мне надо было обратить внимание сразу, но я не обратил.