Книга Выше только стрижи, страница 49 – Елена Лабрус

Тимофей наконец перестал ёрзать и посмотрел на Анфису, которая всё это время ни разу не шелохнулась.

— Андрей в тот день был не в духе. Впрочем, он тогда только возглавил компанию, очень много работал и постоянно был не в духе. У него было два настроения: «занят» и «очень занят». Клянусь, я не собирался подслушивать, но я жил в этом доме, чтобы выбирать, где отлить, а они говорили слишком громко. Я зашёл в туалет в самый разгар диалога:

— То есть тебе всё равно? Всё равно, что меня подвозил до дома какой-то мужик?

— Нет, мне не всё равно. Но раз ты не сочла нужным объяснить, я не считаю, что должен выпытывать. Ты хочешь, чтобы я спросил?

— Да, Олейников! Да, твою мать! Я хочу, чтобы ты спросил. Где я пропадаю вечерами? С кем переписываюсь? Кто присылает мне все эти цветы?

— Хорошо. И кто же присылает тебе цветы?

— Я. Я сама, Андрей! Сама покупаю себе эти цветы, потому что ты этого не делаешь!

— Я не…

— Да, ты не! Когда ты последний раз приходил домой с букетом?

Анфиса хмыкнула, закатив глаза так, что могла бы увидеть собственный затылок изнутри.

— Эка невидаль! Ну заработался человек, с кем не бывает. Мой бывший как-то даже про мой день рождения забыл. И что?

На самом деле вставить ремарку ей хотелось после каждого предложения, подчеркнуть красной пастой каждое слово этого вопиюще возмутительного диалога и добавить «Бесишь!» после каждой реплики Вероники, но прорвало её только на букете.

— И где он теперь? — хмыкнул в ответ Тим, который, похоже, тоже был настроен поспорить. — Или мне послышалось «бывший»?

— Да там же, где эта сука. Простите, Вероника. Но ладно, допустим, это было невнимание со стороны Андрея. И?

— Ну там ещё было дальше: она уточнила, что именно сам и именно с букетом. Не курьер с какой-нибудь безделушкой из ювелирного, не водитель с пакетом одежды, которую она выбрала, а он отправил водителя заплатить и забрать, а вот просто сам захотел, заехал и купил ей цветы.

Анфиса развела руками, изображая вселенское недоумение.

— Мне даже нечего к этому добавить. То есть мужик оплачивает все её «хотелки», а она всё равно недовольна: почему он без цветов? Это вообще про него или всё же про неё и её завышенное самомнение, которому впору выделять отдельную жилплощадь?

— Про него, Фис. Про него. Про его безразличие. Она ведь, по сути, не цветы себе покупала, она хотела заставить его ревновать, потому её и подвозил какой-то мужик. Она ждала от него чувств, понимаешь? Но Андрею было плевать.

— К чему ты клонишь? — нахмурилась Анфиса.

Вопросов у неё, конечно, было побольше, но уже хотелось услышать выводы Тимофея, и почему-то она была уверена, что они совершенно не сойдутся с её собственными. Как это было ни прискорбно сознавать, но, похоже, некоторые тонкости отношений были ему неведомы, а в бабах он не разбирался совсем.

— К тому, — Тим подтянулся на руках, подвешенная нога качнулась, и он скривился от боли. Даже закрыл глаза. Побледнел. — Чёрт!

— Позвать кого-нибудь? Медсестру? Врача? — подскочила Анфиса.

— Нет, — сложив губы трубочкой, Тим осторожно выдохнул. — Там где-то есть рычаг, — показал он рукой. — Опусти эту конструкцию пониже. Это становится просто невыносимо, столько времени она висит. Мне кажется, она так болит только больше.