Книга Выше только стрижи, страница 47 – Елена Лабрус

Он осушил оба стаканчика, оглушённо потрогал щёку, которую она только что поцеловала, и понял три вещи одновременно.

Во-первых, он больше не может делать вид, что просто её «проверяет», хоть никогда по-настоящему и не подозревал. Во-вторых, хочет быть с ней. Не потому, что приказала бабушка, а потому, что сам этого хочет. И в-третьих — он будет за неё бороться. С Тимом, с семьёй, с общественным мнением — да хоть с самим дьяволом, если придётся. Он никогда себя не простит, если отступит или смирится.

Андрей выпрямил плечи, выбросил в урну пустые стаканчики и вернулся в палату.

Не как старший брат, который привык отвечать за всё. Не как сын, вечно оправдывающий чужие ожидания. Не как внук, покорно следующий приказам. А как мужчина, у которого есть цель.

Мужчина, которому никому и ничего не нужно доказывать.

Мужчина, который знает, за что стоит бороться.

В палате немногое изменилось.

Так же оглушительно пахло едой. Отец с бабушкой о чём-то спорили: она, постукивая веером, настаивала на своём, он не соглашался. Мама уговаривала Тима съесть ещё кусочек, а тот отбивался от неё и Элис, которая предлагала кормить его с ложечки, как маленького.

Было шумно, громко, весело. Все теснились у кровати. И только Анфиса стояла одна у окна, молча оттуда за всеми наблюдая и не участвуя в общем веселье.

Андрей встал чуть в стороне. Его удивило даже не то, что Анфиса снова не рядом с Тимом, а держится поодаль. При желании он мог придумать этому кучу оправданий: и её врождённая деликатность, и нежелание воевать за своё место рядом с ним, добровольно уступая его родным, которые Тимофея теперь не так часто видят, и даже то, что она до сих пор сердится, что Тим разрушил её планы. В общем, по части нахождения причин у Андрея не было проблем, но сейчас его поразило другое — выражение её лица.

Словно Анфиса увидела то, чего быть не должно или чего она не должна была видеть, и теперь не знала, что с этим делать и как на это реагировать. Смятение, гнев и ужас смешались в её взгляде. Она даже едва заметно покачала головой, будто не веря своим глазам: «Нет, нет, этого не может быть». И что могло одновременно смутить, разозлить и испугать девушку, Андрей не мог и предположить.

Он проследил за её взглядом, но не увидел ровным счётом ничего необычного.

Тим капризно отказывался от еды. Элис смеялась. Мама суетилась. Бабушка постукивала веером. Отец сдержанно улыбался. Всё как обычно. Или он просто не понимал, куда смотреть?

Одеяло на паху у Тимофея вроде не дыбилось. Ножа, пистолета, шприца с лекарством в руках никто не держал. Телефон Тима в зону видимости не попал, и Андрей подошёл и встал рядом с Анфисой, подумав, что со своего места чего-то не заметил.

Но телефон, на который Андрей сделал ставку, просто выглядывал из-под подушки. Экрана, на котором Анфиса могла бы, например, прочитать подозрительное сообщение, было не видно совсем.

— На что ты смотришь? — тихо спросил он.

— М? — она повернулась, натянуто улыбнувшись. — Ни на что. Так, задумалась.

Андрей мог бы поспорить, что это не так, но всё, что ему оставалось, — спросить об этом потом.

— Всё, хватит! — Бабушка решительно щёлкнула веером, поднимаясь. — Тимофею нужен покой.

— И немного побыть со своей невестой, — добавила мама, многозначительно посмотрев на Анфису.