Книга Девушка в шляпе и собака на трёх лапах, страница 27 – Елена Лабрус

Девушка рассматривала это белое платье с такой тщательностью, словно собиралась вести расследование. Честно говоря, будь у неё возможность, она сдала бы эту кровь на экспертизу. Что-то ей подсказывало, что это то самое, настоящее платье, в котором девочка получила удар ножом. Оно было разорвано по спине, видимо, когда его снимали. Она внимательно рассмотрела разрыв. Надрезано по горловине и разорвано.

Зачем его подкинули ей? Если просто избавлялись от улик, могли бы спрятать, выкинуть, сжечь.

Вопросов было больше, чем ответов. И она отложила платье в сторону.

Но на этом потрясения не закончились. Среди пары чистых, но не глаженных мужских рубашек, нескольких ношеных футболок и даже мужских боксёров мальчишеского размера оказалось детское платье в красно-зелёную шотландскую клетку.

Оно потрясло Генку намного больше, чем кровавая ночнушка. В руках она держала своё детское платье.

Глядя на белый воротничок и крошечные розочки на нём, Генка вдруг вспомнила, как в этом самом платьице бабушка тянула её за руку к самолёту. И девочка не упиралась, только плакала, горько и обречённо, и всё оглядывалась, надеясь увидеть среди провожающих маму. Маму, которой там не было и уже никогда не будет.

Мама, папа, Лёлька. Именно в этом платье она махала им в последний раз. Она сидела на руках у няньки, которая подняла её, чтобы лучше было видно. Тогда Генка не плакала. Просто махала рукой. А мама всё оборачивалась и посылала ей воздушные поцелуи. И глаза у неё покраснели. Светлые волосы, убранные в аккуратный узел на затылке. Светлый плащ с плоскими пуговицами. Сейчас её лицо казалось Генке своим собственным. Ведь маме было всего двадцать восемь.

Их самолёт не долетел из Нью-Йорка в Женеву. Через пятьдесят пять минут он упал в Атлантический океан у побережья Канады, совсем недалеко от того места, где когда-то утонул Титаник. И Галифакс, печально известный кладбищем жертв Титаника, пополнился ещё двумя мемориалами памяти погибших в авиакатастрофе 2 сентября 1998 года.

Генка прижала к лицу это маленькое платьице, стараясь уловить хоть какой-нибудь запах, сохранившийся в мягкой шотландке. Но оно пахло деньгами, хрустящими пачками новеньких банкнот, которые в него завернули.

Говорят, люди ничего не забывают. Звуки, запахи, ощущения — всё это остаётся в нашей памяти навсегда. Но выудить эти воспоминания, особенно детские, из-под вороха того, что там скопилось за жизнь — задача непростая. Да и стоит ли? Что проку в этих детских воспоминаниях? Её детство давно прошло. Её родные давно погибли. А она сидит на полу в убогой квартире, застрявшей в восьмидесятых, и перекладывает пачки американских денег с полным равнодушием и к этим деньгам, и к этому непрезентабельному жилью.

Генка откинула в сторону одну из перетянутых широкой лентой пачку красных бумажек и встала. Есть у этой квартиры одна особенность, которую можно обнаружить, только если сильно постараться — за старым дубовым шифоньером в стене скрывался сейф. Раньше это была просто ниша, хитроумно замаскированная криворукими строителями под вентиляционный короб и умыкнувшая у соседей добрый квадратный метр площади. Бабушка поставила в неё допотопный сейф советского образца. Высотой в человеческий рост, он до половины засыпан песком. Тяжесть такая, что захочешь — не вынесешь. Верхний отсек закрывается на обычный ключ, но Генка хранила деньги не в нём.