Книга Всего один неверный шаг, страница 85 – Елена Лабрус

— Ну, давай, колись, — толкнула я Киру подначивая. — Что было, чего не было.

— Ой, дева-а-ачки, чего только не было, — закатила она глаза. — И того не было, и этого.

«Так я вам, козам, и рассказала», — было написано у неё на лице.

С Кирой мы как-то встречались, десять лет назад перед тем, как я уехала. И я точно знала, что им с Глебом через многое пришлось пройти, но она была права: это история не для всех, и большинство, наверное, её не поймёт — посвятить мужику жизнь (какая глупость), осудят — быть любовницей мужчины (да будь он хоть трижды любимый, у него, вообще-то, семья), назовут стервой (тут и объяснять ничего не надо, умная, красивая, богатая баба — стерва, кто же она ещё).

Не знаю, что у них сейчас, но я понимала (теперь понимала) сколько надо силы и мужества — стоять за своё, когда, кажется, весь мир против.

— Ну, давай, за тебя! Очень рада, что ты вернулась, — подняла рюмку Кира.

Я тоже выпила. Горло обожгло. На глазах выступили слёзы. Давненько не пила я водку. Наверное, по студенчеству последний раз и пила.

А потом отвлеклась — мне позвонила мама.

Разговор был вроде и недолгим, но в зале было шумно, я затыкала ухо, приходилось переспрашивать по нескольку раз. В итоге я так и не поняла, зачем она звонила — все её новости могли подождать до завтра, а когда вернулась к столу, девчонки уже спорили.

— А я считаю, это измена, — то ли от выпитого, то ли от накала страстей, даже покраснела Диана. — Духовная, эмоциональная измена — это ещё хуже, чем физическая. Если он думает о другой — он предатель.

— О боги! — закатила глаза Кира. — Да мы поняли, поняли, что ты во главе колонны брошенных озлобленных баб с транспарантом «Все мужики — козлы!».

— А если нет? — хмыкнула Диана.

— А если нет, беги, срочно подавай на развод, потому что твой муж изменяет тебе каждый раз, когда открывает сайт с откровенными картинками или улыбается симпатичной коллеге, или… впрочем, нет, всё равно подавай, потому что, даже если он обрюзгший скуф, на которого не посмотрит ни одна нормальная баба, он всё равно нет-нет, да подрачивает на какую-нибудь молоденькую соседку, и у него в голове, когда он суёт в тебя свой член, совсем не ты, — скривилась она, посмотрев на Диану. — И вы все, поборницы нравственности, что пытаетесь делать из мужиков щеночков на поводке, которым нельзя ни помочиться в неположенном месте, ни поднять глаза от пола, должны быть благодарны красивым ухоженным бабам, на которых у них встаёт, а трахают они при этом вас.

Диана показала ей два средних пальца:

— Да пошла ты! — И выскочила из-за стола. Видимо, убежала плакать.

— Ну зачем ты так, Кир, — покачала головой Люба. — Знаешь же, что её муж бросил.

— Откуда бы мне знать, — усмехнулась наша Софи Белуччи, отщипнув кусочек салата и отправив в рот. — Это вы с ней подружки. — Она вытерла пальцы и налила лишь в две рюмки: себе и мне. — Давай выпьем, подруга. За нас. Красивых.

Я не поддержала, а она выпила. Выдохнула. Отставила рюмку.

— Какие же некоторые бабы всё же дуры. Какие, блядь, деньги семьи? Те, которые зарабатывает мужик? Какое время семьи? Всё остальное, что он не на работе? А он что не человек? У него не должно быть ни своего времени, ни своих денег? Не личность со своим мнением и желаниями, а приложение к жене, что даже думать должен, как ей нравится? Существо, не имеющее ни мозгов, ни прав, только обязанности? Такие мужчины рядом с ними? Не удивлюсь, если уже никаких, — развела она руками. — Но хуже всего, что из-за этих клинических дур потом и об остальных думают так же.