Книга Моя и точка!, страница 28 – Елена Лабрус

Мужская рука протянула ей салфетку.

— Я не умею успокаивать плачущих женщин.

— И не надо, — свернув тонкую салфетку вдвойне, промокнула Ия глаза, когда Марко сел рядом. — У тебя была жена, Марко?

— Была, — кивнул он. — Она изменила мне с моим другом. Потом ему с его братом. А потом нашла себе какого-то дона Педро и укатила с ним в Мексику. Мне было лет двадцать. В общем, это было очень давно. И уже тогда меня звали Луд, — улыбнулся он и протянул руку раскрытой ладонью вверх. — А точнее Луди.

— И что это значит? — положила Ия в его ладонь скомканный платочек.

— Шальной, — пожал он плечами. — Сумасшедший. Jebanuti na svu glavu.

— И ты правда такой? — передёрнуло её нервно или от холода.

— На всю главу, — обнял он её за плечи и прижал к себе, согревая.

Ия уткнулась в его плечо и снова заплакала.

— Он сказал, что я… — давилась она слезами. И сотни раз повторённые в уме обидные слова проливались солёной влагой и впитываясь в ткань его рубашки. — Что у меня…

— Пойдём-ка я тебе налью чего-нибудь, — предложил Марко, когда Ия устала говорить, устала плакать, устала даже думать.

Он помог ей подняться.

— Нет, нет, я не пойду, — отступила Ия.

— Боишься? — усмехнулся он горько. — Чего?

«Чего? — подняла она на него заплаканные опухшие до боли глаза. — А чего я правда боюсь? Чего мне теперь вообще бояться?»

— Да, — уверенно качнула она головой. — Боюсь уснуть на ходу.

— Не бойся, — снова протянул он ладонь. — Я донесу тебя до кровати. Укрою одеялом. И буду до утра сторожить твой сон. Худшее, что тебе угрожает — это головная боль с утра.

Она секунду подумала и вложила руку в его горячую ладонь.

Глава 24

В маленьком гостевом домике, где он жил, явно не хватало женской руки. Ия отметила это скорее машинально: разбросанные вещи, незаправленная постель, грязная посуда. Но Марко это ничуть не смутило, когда он усадил её за стол и одним широким жестом смахнул с него всё, что там валялось в мусорное ведро, протёр рукавом.

— Моя бабушка говорила, — доставал он с холодильника бутылки. — «Когда у меня болит желудок, я пью ракию. Когда ноги — пью беванду. Когда руки — гемишт». Как-то её спросили: «А когда вы пьёте воду?» «Воду? — удивилась она. — Нет, так больна я никогда не была!»

Ия улыбнулась.

— А что такое беванда?

— Красное вино с негазированной водой. Его пьют в основном в Далмации, — сполоснул он и поставил на стол стакан. — Гемишт — белое сухое с газированной минералкой. Но я буду поить тебя бамбусом.

Он уверенно набухал полстакана красного вина и развёл его кока-колой.

— А ты? — с сомнением взялась Ия за холодное стекло.

— Я буду ракию, — плеснул он в рюмку желтоватую жидкость из красивой бутылки.

— Ракию я знаю. Это самогонка из фруктов. Мы с родителями как-то ездили в Болгарию, нам рассказывали, что после перегонки её ещё держат в дубовых бочках.

— Точно. Это, кажется, как раз болгарская, — поставил он на стол блюдце с нарезанным сыром и поднял рюмку. — Что для хорвата пить, конечно, дурной тон. Но другой я тут не нашёл.

И он выдохнул и проглотил, не чокаясь.

Ия последовала примеру Марко, когда он уже закусывал. И не сказать, что ей не понравился бамбус. Изуверство, конечно, так пить вино. Но она слышала: в Ховатии его столько, что какое-то развести, наверно, рука и не поднимется, а вот такую столовую кислятинку — в самый раз.