Книга Элемента. N, страница 170 – Елена Лабрус

— Но то, что для Франкина настоящее – для Феликса будущее. Как он смог пройти с ним через межпространственный туман? — подал голос Дэн.

— Ему помогла Клара, — ответила Эмма. — Видел женщину, которая выдаёт себя за мать Феликса?

— Конечно! Она же один из рыцарей Ордена, — подтвердил Дэн.

— Когда-то давно она была Повитухой, то есть Белым Ангелом. Но для Белого Ангела она оказалась настолько жестокой, что её отдали под суд. Но Анастас Ранк уже тогда был очень влиятельным человеком, и очень талантливым психиатром. Он побеседовал с ней несколько раз и сообщил на суде, что она кера, которая рождается одна на миллион, она кера-палач.

— Кера-палач? — не веря собственным ушам, переспросил Дэн.

— Да, и она вырастила Феликса, — подтвердила Эмма. — С той поры как Франкин помог ей на суде, она привязана к нему как цепная собака.

— Не удивительно, что Феликс так замкнут и так одинок. — Дэн поднялся с мягкого кресла, в котором всё это время сидел. — Если бы у меня была мать — палач, я бы, наверно, повесился.

— Зато они у него были. Отец и мать, — Эмма тоже встала. — Нас там, наверно, уже потеряли.

— Ты знаешь, о Франкине как об отце я что-то тоже не очень высокого мнения, — поделился с ней Дэн.

— Я не могу судить. Он был моим отцом, которого у меня никогда не было.

— Лия, не знаю, как ты, а я считаю, что к Новому Году твоё дерево нужно украсить, — сказала Беата, заходя в зал с ворохом блестящей мишуры.

— Я не возражаю, — спокойно ответило Дерево.

— А мне кажется, эта мишура слишком грубая, и Дерево нужно украсить тонким «дождиком», тогда оно будет смотреться нарядно, но изысканно, — сказала Агата, входя следом за Беатой и неся в подтверждение своих намерений две скромных плоских упаковки с «дождём».

— О, Боги Всемогущие! – воскликнула Беата, которая пыталась по-хозяйски водрузить кучу мишуры на стеклянный куб как на стол.

— Что случилось? – кинулась к ней Агата и тоже застыла над стеклом.

— Что произошло, Лия? – со смешанным чувством удивления и ужаса на лице, обратилась девушка к Дереву.

— Виктория сделала свой выбор, и Боги его подтвердили, — сказала Лия всё так же спокойно.

— Но это хорошо или плохо? – не унималась Беата. — Ты говоришь об этом так, словно ничего важного не произошло. Но шары сдвинулись, и теперь здесь горит эта странная фигура. Это же что-то значит?

— Что вы разгалделись! — присоединилась к их внутреннему диалогу Вилла, которая была старше обеих девчонок лет на десять, а вела себя с ними как будто она мать-настоятельница. — Я слышала ваш визг даже в коридоре.

— Странно, что ты не слышишь его всё время, — заметила Агата рассудительно. — Ведь всё это происходит у тебя в голове.

— Да, и временами я жалею, что позволила себя в это втянуть, — не сдавалась Вилла. — О, Боги Всемогущие!

Она добавила это, прошептав одними губами, но обе девушки не сговариваясь, схватились за уши.

— Что ж ты так орёшь? – возмутилась Агата.

— И давно они так стоят? – не обратила на неё внимания Вилла, обходя Дерево с другой стороны.

— Трудно сказать, но судя по тому, что солнце в зените, пару часов, — ответила Лия, словно посмотрев на стеклянный купол над своей кроной.

— Ну, всё, закончилась наша весёлая жизнь, — приуныла Агата. — Теперь снова целыми днями тут будут топтаться любопытствующие. Ни попеть, ни поговорить.