Книга Элемента. N, страница 167 – Елена Лабрус

— Да, дорогой граф, это просто такой оборот речи, что время над красотой не властно, но всё же мужчины стареют значительно медленнее. И вам это добавляет привлекательности, а нам — морщин, бородавок и пигментных пятен.

— Елизавета Витольдовна, Вам грех жаловаться, — обворожительно улыбался Анастас Ранк своей холеной спутнице, — С той поры как мы виделись последний раз, Вы совершенно не изменились.

— Меня сейчас стошнит от этого потока любезностей, - прошептал Дэн Эмме и даже улыбнулся. Господи, даже зная, что это не Ева, рядом с ней он вновь умел улыбаться!

Но девушка не поддержала его настрой. Она делала вид, что безумно увлечена углом скатерти и со всей силы старалась не смотреть в сторону приближающейся троицы.

Дэн попытался понять, кого из них она так усиленно избегала: Ранка, надменную старуху или дядьку, что плёлся позади. Долго гадать не пришлось.

— Дэн? — удивился Ранк-старший, заметив парня. Изменив направление, вся их компания зашагал прямиком к нему. Дэн хотел церемонно откланяться, но мужчина протянул ему руку для рукопожатия.

— Елизавета Витольдовна, разрешите Вам представить, Даниэль Майер. Очень перспективный молодой врач.

— Вы тоже психиатр? — с Дэном она особо не расшаркивалась.

— О, нет! – как можно более приветливо улыбнулся Дэн. — Я занимаюсь геронтологией.

— Чем? – переспросила женщина, которая казалась бы приятной, если бы не презрительно сморщенный аристократический нос.

— Как раз тем, что мы только что обсуждали, — пояснил ей Ранк. — Проблемами старения.

И только сейчас Магистр обратил внимания на девушку, которую Дэн хотел представить, но она так старалась слиться с этой белой скатертью, которую до сих пор теребила, что он не решился.

— Ева!? — обрадовался Ранк. — А уж Вас я тем более никак не ожидал сегодня увидеть! Ох, простите! Елизавета Витольдовна, это Ева Мещерская. Очень неординарная девушка, с массой талантов, не все их которых она и сама осознаёт.

«Как только у него язык в узел не завязывается, когда он обращается к этой противной тётке по имени отчеству?» — глядя на то, как побледнела Эмма, разозлился Дэн.

— Например, молчать, когда к ней обращаются? – растянула губы, изображая улыбку, мерзкая тётушка.

— Видимо, у них с молодым человеком только что состоялся не очень приятный разговор, — намекая на свою осведомлённость, проворковал Ранк. — Не будем им мешать!

И он протянул руку, указывая куда-то в сторону:

— А я ведь ещё хотел предложить Вам выйти в парк.

— О, это я хотела показать Вам парк!

И только когда эти двое отошли, добродушный толстяк тоже протянул Дэну руку.

— А я свёкр хозяина дома. Бывший свёкр, - поправился он, кашлянув, - Алексей Ямпольский.

Рука у него была мягкой и тёплой, а рукопожатие неожиданно сильным. И Дэн ещё ничего не успел ответить, когда мужчина обратился к Эмме:

— Какие красивые у Вас глаза. Добрые, только грустные! Не грустите, сегодня же такой замечательный день! День, когда всё возможно! — сказал он воодушевлённо. — И я определённо начал верить в чудеса. И Вы верьте! Они случаются!

Он дружески похлопал Эмму по плечу и поспешил догонять своих спутников.

— Спасибо! — сказала Эмма ему в след и улыбнулась сквозь заблестевшие слёзы.

— Что случилось? — наклонился к ней Дэн, и только сейчас до него по-настоящему дошло, что перед ним не Ева, а Эмма. Эмма Браун или Сара Ранк, дочь Анастаса Ранка. — Боги всемогущие, Эмма, прости, он же твой отец!