Книга Элемента. М, страница 187 – Елена Лабрус

— Главное, они оба после этого перестали лезть куда не следует, - прокомментировала Изабелла, - Да, Арсений? А нам всем целую неделю после этого дополнительно читали лекции по безопасности.

— Ну, не скажу, что совсем мы перестали лезть, - хитро улыбнулся Арсений, - Но осторожней стали – это факт. А еще я лично именно после этого случая действительно понял, что значит: прошлое не изменить. Что сколько бы детей мы не вынесли из горящих квартир, сколько бы людей не вывели из домов до начала землетрясения – всем помочь невозможно. Всех спасти невозможно!

— Наверно, всех и не надо, - сказала Ева.

— Да? А как выбирать? – спросил Арсений.

И по его тону и взгляду было понятно, что это действительно им пережито, и обдумано ни на один раз, но так и не принято. Где-то там, в глубине души, он с этим так и не может смириться.

— У этой медали, кстати, есть и обратная сторона, - сказала Изабелла, - Когда вместо того чтобы спасать, многие пытались убивать каких-нибудь злодеев. Нам чуть не на первом же уроке об этом сказали.

— Да-да, как сейчас помню! – поддержал Арсений, - Андрей Рудольфович, который зимой и летом ходил в рубашках ярких кислотных цветов. Это была его первая фраза, которую он произнес, едва открыв дверь в кабинет: «Для тех, кто вдруг решит изменить мир. Застрелить Гитлера где-нибудь в битве на Изере, когда ему было еще 25 лет, набить трубку Сталина порохом вместо табака или задушить Чикатило в колыбели, сразу сообщаю: прошлое изменить невозможно. А вот теперь «Здравствуйте!»

— Но нам, конечно, трудно было смириться с тем, что кто-то до нас уже пытался сделать этот мир лучше, - сказала Изабелла.

— Да, он казал, что Гитлера пытаются убивать каждый год, каждый новый курс. Диву даешься, какими только путями до него ни добирались ученики. Какие только несчастные случаи не придумывали! Бесполезно!

— Но почему? А как же «эффект бабочки»? – удивилась Ева.

— Ты про фильм с Эштоном Катчером или про рассказ Рэя Брэдберри? – уточнил Арсений.

— Да какая разница!  - возмутилась Ева, - Все же знают: раздавил бабочку – изменил будущее.

— Уж сколько мы этих бабочек передавили! И нечаянно, и нарочно! – улыбнулся Арсений во весь рот как Чеширский кот, - И ничего!

— Но почему? Почему так? – не сдавалась Ева.

— Если есть пространственно-временная связь с произошедшим событием, если есть больше двух человек, которые это видели, запомнили, записали, одним словом, зафиксировали – всё, в истории мира это становиться ячейкой информации и вырвать ее из мировой памяти невозможно, - сказала Изабелла.

— Что знают двое – не знает никто, узнает третий – узнает весь мир, - сказала Ева.

— Я вижу кое-чему этот мем тебя всё же научил, – Изабелла улыбнулась.

— Как приятно, что я уже не полный ноль, - обрадовалась Ева.

— Но, в пределах этой ячейки возможны варианты, - продолжила свою мысль Изабелла и в подтверждение того, что на этом всё, откинулась на спинку дивана.

Ева посмотрела на нее разочарованно.

— И это объяснение? – возмутилась она.

Арсений искренне повеселился над ее обиженно надутыми губами.

— Я не ходила в вашу замечательную школу, поэтому требую разъяснений! – сказала она как можно суровее, - Сейчас!

— Не такая уж она была и замечательная, наша школа, - сказал Арсений.