Книга Элемента. L, страница 128 – Елена Лабрус

Она почувствовала, как он сел рядом с другой стороны кровати. «Нельзя об этом думать! Нельзя вообще ни о чем думать!» – скомандовала она себе мысленно. Пусть все идет, как идет! Ева открыла глаза. Он смотрел на нее спокойно и пристально. Всё то недолгое время, что она провела с ним, казалось, он всегда был спокоен, собран, уверен в себе и всегда точно знал, что делает. Она тоже посмотрела ему в глаза. Ой, нельзя было этого делать!  Но он неожиданно сказал:

— Тебе в какой глаз больше нравится смотреть? В правый или в левый?

И Ева стала попеременно концентрироваться то на одном, то на другом его глазе. Он делал то же самое, наклоняясь к ней все ближе и ближе.

— Один мой друг сказал мне, что по точкам на радужной оболочке глаза можно определить, чем болен человек, - говорил он, рассматривая ее глаза, - и, знаешь, могу тебе честно сказать, что если это правда, то ты… совершенно здорова!

Он занял свое первоначальное место, улыбаясь.

— У тебя, правда, идеально чистая радужная оболочка и совершенно потрясающий цвет глаз, - сказал он.

Она отхлебнула свой кофе.

— Ну, про цвет своих глаз, я уже что-то пару раз слышала, - сказала она, улыбаясь, - а вот «чистая радужная оболочка» слышу впервые. И даже не знала, что ее надо чистить.

— Просто возмутительно! – сказал он, - Неужели мама в детстве ничему тебя не научила? Или кто там тебя воспитывал?

— Да, надо будет высказать маме, что вырастила меня такой неряхой! – согласилась Ева, - Или тому, кто там меня воспитывал!

— А здесь в Сосновке жили мамины родители или папины? – спросил он серьезно.

— Мамины. Я выросла без отца, - сказала она спокойно.

— Несчастный случай? – уточнил Дэн.

— О, нет. Думаю, нет! Тебе случайно не встречались мужчины лет сорока с таким потрясающим цветом глаз? – спросила она, передразнив его интонацию на слове «потрясающий», и показывая на свои глаза.

— Э, дай подумать! – и он склонил голову на руку, и насупил брови, изображая мучительные раздумья, - Думаю, нет. Определенно, нет!

И вернулся к исходному беззаботному выражению лица.

— Но, если вдруг кого встретишь, - продолжала она, - Будь добр, передай ему, что у него есть взрослая дочь.

— Насколько взрослая? – спросил он толи в шутку, то ли всерьез.

— Достаточно взрослая, чтобы простить его, какими бы не были причины, по которым он исчез.

Дэн оживился при слове «исчез».

— Что значит, исчез? Просто испарился и все?

— Ну, почему сразу испарился. Ушел. Просто ушел. Даже записку оставил.

— С извинениями?

— Да, но скорее с пророчеством.

Она замолчала. Он смотрел с нескрываемым интересом.

— Не расскажешь?

— Расскажу, - ответила она, не ломаясь.

Она посмотрела, куда бы поставить кружку, но до стола было далеко, а прикроватной тумбочки не было. Дэн поднялся, отнес кружки на стол, вернулся и забрался на кровать подальше к стене. Его ноги теперь были поперек кровати, ее ноги он положил сверху на свои.

— Мама познакомилась с отцом, когда ей было лет двадцать. Просто на улице. Была поздняя весна. Она как раз заканчивала институт, а что делал он и почему был в этом городе, она так ни разу и не спросила. Они провели вместе незабываемую неделю, как она всегда говорит. Потому что как встретились, так и не расставались больше. Он даже с ней в институт ходил.