Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 61 – Елена Лабрус

Она подала ему в руки папку и с высоты своих каблуков посмотрела на Ангелину, заинтересованно так, плотоядно.

— Таня, отвали! — ни капли не смутилась Ангелина.

Кайрат улыбнулся, вечно Таня подначивает строгую и скромную Ангелину.

— И как ты считаешь, что в этом рабочем графике Кристины Филатовой подходит мне больше всего? — рассматривал Кайрат бумаги.

— Ну, бодифлекс с тренером сразу отпадает. Курсы флористики тоже опускаем.

— Ё моё! — перебил её Кайрат. — А шугаринг то ей зачем изучать? Заплатила и выдерут всю её растительность хоть сахаром хоть пинцетом. Самой-то пачкаться к чему?

— Подозреваю в ней скрытую эротоманку, — высказалась Ангелина.

— Или тупо от нечего делать, — ответила Таня. — Кстати, вариант записаться на её уроки шугаринга не рассматриваешь?

— Я, пожалуй, выберу флористику, — отложил в сторону рабочее расписание банкирской дочки Кайрат, решив подумать об этом позже.

На мониторе замелькали разными цветами цифры — началась биржевая сессия в Токио, сегодня он планировал продолжить свой рабочий день на торгах.

— Ну, я там сделала свои пометки, разберёшься, — сказала Таня и развернулась на своих каблуках к двери. — После вас! — махнула она рукой Ангелине.

— Давай, давай, — погнала её Ангелина, шлёпнув по попе.

— О, да! — отозвалась на этот жест Таня, подставив вторую ягодицу, и Кайрат просто прикрыл рукой лицо, пока они не вышли.

Глава 11. Дана

Время стало её врагом. Время липло к ногам, время склеивало крылья. Данка погрязла в нём как пчела в меду. Крошечная капелька могла бы сделать её счастливой, если бы Савойский ушёл в тот момент, когда она пророчила ему уйти. Одной секунды хватило бы, чтобы она включила звук у проклятого телефона. Но ничего этого не произошло и теперь она бессмысленно перебирала лапками в этой вязкой бесконечной массе времени, которая была у неё. Без него.

Она что-то делала, куда-то ходила, с кем-то говорила, не зная какой сегодня день недели, не переворачивая календарь, не всматриваясь в часы.

Писала, отправляла свои статьи, бережно протягивая обрывок единственной ниточки, что ещё могла их связать, но некий координатор проекта по имени Олег делал ей тупые и невнятные замечания, не оставляя надежды — никто тайно не прикрывался его именем, чтобы с ней поговорить.

Дни мучили ловушками миражей, а ночи ломали медвежьими капканами бессонниц. Если время её и лечило, то начало с шарлатанских припарок, когда Данка мечтала о лоботомии.

Ведь и надо то всего лишь забыть, развидеть, удалить из жизни крошечный кусочек длиной в неполный день и всё, жизнь станет прежней. Но вычеркнуть его как неудачную фразу из текста не получалось.

Зато получалось делать вид, что ничего не было.

И проще всего притворяться оказалось с Лёхой.

«Да, распните меня, презирайте, осуждайте, кидайте в меня камнями, — говорила она зеркалу, крася глаза. — Я всё это заслужила. Но хрен я теперь отступлю!»

Она мёртвой хваткой вцепилась в Лёху как в обломок доски после кораблекрушения и, даже выплыв на берег, размахивала ей как орудием, отбиваясь от жестокого одиночества, от оглушительной пустоты и от боли. Это было эгоистично, но инстинкт самосохранения требовал бороться. И она боролась как могла.

Ничего не подозревающий Лёха пришёл как-то вечером, когда зарёванная Данка как раз выносила на помойку сломанный стол.