Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 100 – Елена Лабрус

— Бурная ночь?

— Нет, просто новогодняя. И я в отличие от тебя встречала.

— Я тоже.

Её смех и знакомое поскрипывание кровати. Что-то шевельнулось, но как ни странно под ложечкой, а не в паху — он представил её растрёпанную, с помятой со сна щекой и нежным румянцем. Он так редко оставался до утра, только чтобы не видеть её такой: беззащитной, манящей, трепетной как цветок мака на ветру. Розовый, опийный, редкий, запрещённый цветок.

— Посмотрел обращение президента и глотнул шампанского с горла?

— Почти угадала. Обращение не смотрел. Сколько тебе времени надо, чтобы собраться?

— Куда? — и снова скрип кровати, она села.

— Не знаю, пойдём в кино сходим, мороженого поедим, покормим белого медведя в зоосаде.

— А как же твой имидж? Твоя женитьба? Невесту себе уже выбрал?

— Скорее она меня, — усмехнулся он. — И к чёрту имидж. Мы же друзья?

— Видимо, да.

— Тогда собирайся. Я заеду часа через полтора.

Он позвонил из машины. Нет, ему не трудно было подняться до квартиры, не трудно по-джентельменски подать ей пальто, но он не был джентльменом, да и в наличии пальто не был уверен. Зато был уверен, что не сможет выйти из той квартиры, пока не задерёт ей платье, прижав её прямо в коридоре к вешалке с одеждой. И вот сейчас заломило в паху.

Он вышел из машины, вдохнул полной грудью морозный воздух. Зачем он каждый раз возвращался сюда? В этот район на окраине города. В старенькую квартиру. В кровать, где он первый раз оказался в Оксанкины шестнадцать лет.

Её неумелые ласки, и робость, и искренность. Она никогда не стремилась казаться лучше, чем есть. И он никогда с ней не притворялся. Не дарил подарки, не звонил, не приезжал, если не чувствовал в этом потребности. Иногда был груб, иногда нежен, иногда безразличен. И никогда не понимал за что она его любит. Может за этим и приезжал: понять?

— Привет! — он открыл ей дверь. И он был прав на счёт пальто, на ней длинный пуховик.

— Сразу предупреждаю, — она поправляла свои одёжки, ёрзая на сиденье. — В зоосад не пойдём. Приличные сапоги у меня только демисезонные, и они холодные и скользкие.

— Поедем купим тебе сапоги, — предложил Кайрат пристёгиваясь.

— Что-то ты странный какой-то сегодня, — посмотрела она исподлобья. — У тебя всё хорошо?

— Теперь да.

Он взялся рукой за руль, и она увидела его разбитые костяшки.

— Кого бил? Принесли несвежие профитроли или плохо погладили шнурки?

— Почти угадала. Вода в ванне оказалась на полградуса холоднее чем нужно. А ты как встретила праздник?

— В шикарной компании, с интереснейшими людьми и изысканной кухней, — голосом светской львицы заявила Оксанка.

— Опять с Данкой обжирались всю ночь перед телевизором?

— Что значит опять? Это обидно слышать. В прошлом году я была на Новый год во Вьетнаме.

— Да, да, да, прости! — он приложил руку к груди, мельком оценив её гордо поднятый подбородок. — Как я мог забыть этот облезший на несколько слоёв нос и покрывшиеся веснушками плечи.

— Вот! А ещё я порезала ногу ракушкой и месяц чесалась после того, как меня искусали какие-то песчаные блошки.

— Точно! А ещё у тебя по всему телу были синяки якобы от доски для сёрфинга.

— Жестокий, — она отвернулась. — Не напоминай мне про мой позор. Несчастный инструктор за два часа так и не смог ни разу меня даже поставить на эту доску, не то что заставить проплыть.