Книга Под каблуком у Золушки, страница 92 – Елена Лабрус

Она заставила Оксанку встать и потащила чуть не за руку.

— Смотри какая красота, — тыкала она пальцем в голубую плитку большой прямоугольной чаши.

Честно говоря, Оксанку она не впечатлила. У них в школе бассейн был и глубже и больше. Она не отрываясь смотрела вдаль, где из-за деревьев виднелись белые башенки какого-то строения.

— А это что?

— Где? — пыталась проследить за её взглядом Данка.

— За деревьями, похожее на замок?

— Так замок и есть, — пожала плечами Данка. — Хочешь, пойдём до него прогуляемся.

Они свернули по выложенной тропинке вглубь сада и вышли на улицу с другой стороны от парадного въезда в дом.

— Боже, какой красивый чубушник, — восхищалась Данка, осматривая листья какого-то скучного растения, свесившегося через забор и уже набравшего цвет. — У нас тоже был такой, простой, не махровый. Его ещё в простонародье жасмином зовут. Но как он пах! Кайрат его обожал. Этот, кстати, тоже, хоть не расцвёл ещё, но ты понюхай.

Оксанка наклонилась, зарывшись носом в плотные бутончики. Если закрыть глаза, то именно Кайрат первым и приходил на ум. Тот Кайрат из детства, а если вдохнуть поглубже, тот, из автобуса, по которому она так скучала в эти выходные.

— Он, кстати, приезжал, — покосилась на неё Данка, когда она открыла глаза. — Не буду тебя мучить, клянусь. Я даже не спрашивала его ни о чём. Мы с ним на кладбище ездили.

— И как он? — вздохнула Оксанка.

— Странный. Плакал, — подняла одно плечо Данка. — А ещё спрашивал меня о вещах, которые с его детского дома могли сохраниться.

— А что, у вас правда сохранились эти вещи? — спросила Оксанка, чтобы только не думать об этом «плакал».

— Конечно, нет. Если бы Динара была жива, может что-то и сохранилось бы. Это его приёмная мать. И первая жена моего отца.

— Я знаю, — кивнула Оксанка. — Она умерла от рака. А твои родители погибли в авиакатастрофе.

— Да, двадцать с лишним лет прошло. И он ни разу не плакал.

— Дан, — остановилась Оксанка. — Не рви мне душу.

— Ты же вроде сказала он тебе теперь всё равно, — повернулась к ней подруга.

— Но это же не значит, что я совсем бесчувственная. Он три раза потерял родителей. Три! Я не представляю, каково это даже один раз. А он…

— А он, кстати, тоже смотрел этот дом, — сказала ей Данка, открывая кованные ворота.

И красная вывеска «продаётся» на ещё не законченном фасаде бросилась в глаза сразу от входа.

Охранник из будки, которая после окончания строительства скорее всего станет гостевым домом, а может курятником, помахал им рукой.

— Он меня уже запомнил, — шепнула Данка, махая в ответ. — Я не первый раз прихожу. Опять же соседка как-никак.

Они прошли мимо груд камней и вывороченного грунта — ландшафтные работы шли полным ходом. И на затоптанном строителями мраморе парадного крыльца с навесом Оксанка так явно увидела колыбельку и себя в уютном креслице с книжкой, что даже затормозила.

— Клянусь, Кайрат остановился как вкопанный на этом же самом месте, — снова повернулась к ней вечно бежавшая впереди Данка. — Вот о чём ты сейчас подумала?

— А Кайрат? — не желала делиться своими бредовыми фантазиями Оксанка.

— А когда он говорил правду? — развела руками Данка. — Отшутился, как всегда. Сказал про бурку и папаху, которые он видел перед входом в какой-то грузинский ресторан. Чем порадуешь ты?