Книга Под каблуком у Золушки, страница 125 – Елена Лабрус

— То есть, если это не касается твоей девушки, ты человек широких взглядов. А как касается, так всё, ревнивый самец? — она снова прищурилась, прикрываясь рукой от солнца.

— Чёрт, — он встал, хотел опереться на бочку, но вовремя спохватился, что она раскалённая, — Я даже не знаю смогу ли тебе это объяснить. Таня, это больно!

— А твоей… жене каково знать, что ты спал со мной, с Дианой, с Робертой, с половиной этого города? И не только с прекрасной? От неё же ты ждёшь понимания и прощения? И судя по этому кольцу, она смирилась с твоим прошлым ради вашего будущего.

— Да, чем меня очень удивила.

— Значит, и ты смирись. Правда, часть твоей боли могу тебе облегчить. Раз уж я сегодня такая, сука, добрая. Не от Назарова она залетела, Кайрат. Проблемы у него с продолжением рода.

— Серьёзно?! — он не верил своим ушам.

— И твоя девушка пришла к нему уже беременная, он к ней и не притрагивался. Просто теперь он помешан на детях. Он бы душу продал дьяволу за сына, пусть даже приёмного. А будь это его ребёнок, он бы тебе его не отдал никогда.

— Боже! — Кайрат схватился двумя руками за голову. — Не думал, что скажу это, но как я его понимаю. И Таня! — он нагнулся обнять её, и уронил лежащие у неё на коленях письма. — Я тебя обожаю! Ты даже не представляешь себе сколько бессонных ночей я провёл, представляя их вместе. Я чуть с ума не сошёл!

Он чувствовал, как сердце выпрыгивает у него из груди. И ведь у него не хватило наглости пытать Оксанку, чей это ребёнок. Он думал, что Назарова, но она-то просила отложить эти разговоры пока ребёнок не родится. Но Кайрат был искренне счастлив, что всё же не Назаров его отец.

— Будешь должен, — Таня наклонилась поднять разлетевшиеся бумаги. — Я тоже раньше думала, что мне всё равно. А теперь понимаю, что, наверно, тоже его ревную.

— Да, но рожу ему всё равно подрихтовать не повредит, — он помог ей, подхватив поднявшийся порывом ветра лист.

— Предоставь это мне, — она вручила ему собранные бумаги и улыбнулась. — И если я тебе больше не нужна, то поеду-ка я займусь этим прямо сейчас.

— А я, наверно, поеду переоденусь. — Он посмотрел на часы. — Потом у меня ужин с родителями. И завтра в ночь я улетаю.

— Потряси там хорошенько своего папашу, — похлопала она его по плечу. — Думаю, беды твои начались задолго до того, как ты родился.

ОКСАНА

Оксанка первый раз провожала Кая в аэропорту и искренне обещала себе, что последний — больше она его никуда не отпустит. Расставаться с ним было невыносимо, и она едва сдерживала слёзы.

Он отговаривал её ехать, но попрощаться с ним у дверей и остаться за ними одной было выше её сил. Пусть лучше несколько лишних минут рядом, стоя вот так, в обнимку, у выхода на посадку.

— Оставляю тебя в руках, которым я доверяю даже больше, чем своим, — шутил Кайрат, чтобы поддержать в ней оптимизм, но это было бесполезно.

Она жалко улыбнулась Лёшке с Ангелиной и снова расплакалась.

Как она не старалась ни о чём не думать, как он её не уверял, что это ненадолго — ничего не помогало. Ком подступал к горлу, едва она представляла, что он исчезнет сейчас там за стеклянными дверями. И страшное слово «навсегда» проступало на этом заляпанном чужими руками стекле кровавыми буквами.

Ангелина обняла Кайрата на прощанье, слегка потеснив Оксанку, Алексей дружески похлопал по спине, и они вежливо отошли в сторонку. Под равнодушным взглядом сотрудницы аэропорта потекла их последняя минута вместе.