Книга Под каблуком у Золушки, страница 123 – Елена Лабрус

— Читать только то, что подчёркнуто или всё подряд?

— Давай сначала выделенное, а там посмотрим, — Кайрат прикрылся рукой от полыхнувшего пламени.

— Ладно. Попробую.

«Париж. 1996 год.

…Встречались с Леонардом Купером. У него чудесная малышка. Ей около десяти и у неё удивительно живой и пытливый ум. Она пришла в восторг от моей «Глазуньи», а мне была приятна похвала даже от ребёнка. Возможно, получится договориться с Купером о продаже картины…»

Таня откашлялась, перевернула страницу.

— «…Его жена, даже мне, незнакомому человеку, показалась, мягко говоря, странной. Этой потрясающе красивой женщине словно воткнули в спину нож, и она тихо истекает кровью — так она безжизненна, вяла и бесцветна…»

— Я же правильно понял, что это письма его отца, Ивана Ледовского? — перебил её Кайрат.

— Ты сказал, он эмигрировал во Францию? Штемпели все французские.

— И судя по этому письму Роберта знала его с детства. Ладно, давай дальше.

— «…Я показывал им Париж. Она назвала его тетрагональным, скучным и замкнутым в себе. А на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа словно ожила. На могиле Бунина её привели в восторг синие виолы. «Мой любимый поэт, — погладила она каменный крест. — Хотя всему миру больше известна его проза. Мои любимые цветы. В России их называют Анютины глазки». Анна Купер, сочла это благословением, склонившись к синим лепесткам. Я же видел лишь поросшие травой могилы, неухоженные дорожки и сдвинутые надгробные плиты…»

— Кстати, да, —Таня отложила лист, исписанный мелким аккуратным почерком и взяла следующий. — Во времена моего детства русское кладбище в Париже было сильно запущено. Это сейчас там всё чистенько, ухожено, посыпанные гравием дорожки и толпы русских туристов.

— Ты выросла в Париже? — удивился Кайрат не на шутку. — Ты никогда не…

— О, ты так много обо мне знаешь, но не знаешь ещё больше, — она улыбнулась и продолжила читать:

«…Купер порядочный человек. Он заплатил за мою картину даже больше, чем я рассчитывал… Разоткровенничались. Его жена не здорова. Психиатрическая лечебница каждый год, но ей всё хуже. Его беспокоит как сильно их дочь привязана к матери. Но мать обращается с ней дурно. Забивает ей голову вещами неправильными. Говорит о мести и несправедливости, о зле и коварстве мужчин. И при их замкнутой жизни на острове мать имеет на неё большое влияние…»

Кайрат кинул очередную кассету в огонь. Она шипела и плавилась, поднимая в воздух столб ядовитого дыма. Похоже, он пропитается им насквозь.

— Душевнобольная мамаша, — усмехнулась Таня. — Ну, что ж это многое объясняет. Роберта так и сидит в своей конуре?

— Да. Я даже подумал, не она ли протаранила Назарова в порядке предупреждения.

— Так ты ещё не знаешь? — Таня крутила следующее письмо, ища подчёркнутые красным карандашом места. — Это же его бывшая. Предпоследняя. С которой ты общался.

— Я общался с её мужем, — кинул ещё одну кассету и отвернулся Кай. — И он единственный принял свою бывшую назад и даже, можно сказать, простил.

— А вот она Назарова не простила, — хохотнула Таня. — Услышала, что он опять вернулся, опять жениться собрался, вот нервишки-то у неё и не выдержали. Поехала у бабы от него крыша.

— Подозреваю, информация из самых первых рук, — усмехнулся Кайрат.

Она неопределённо качнула головой.